Я работала психотерапевтом в отделении, в котором лечатся люди, пережившие психоз.
Психоз – состояние, когда теряется связь с окружающей действительностью. В крайнем варианте: человек внешне взбудоражен или наоборот – застывает, может разговаривать с несуществующими собеседниками (иногда очень эмоционально, потому что слышит неприятное), делать странные вещи, которые диктуют голоса в голове - куда-то бежать, прятаться или наоборот (редко) - нападать на окружающих.
Пока не минует психоз, пациентов помещают в первую (надзорную) палату психиатрического отделения, где наблюдают за ними круглые сутки. Есть специальные препараты, которые помогают – нейролептики, но от них побочные действия, иной раз особенно заметные: трудно ходить, трясутся руки, сковывает мышцы, в том числе лицевые, лицо походит больше на маску, замедляется речь. При первом же впечатлении обращаешь внимание - с человеком что-то не то.
Когда кто-то странно себя ведет, мы обычно невольно пугаемся и стараемся отстраниться. Так и происходит. Замечаю и за собой тоже, что пациентами, которые не следят за своим внешним видом и у которых выражены побочные эффекты лекарств, пренебрегают больше, чем другими. Психоза уже нет, а все равно избегают. И они погружаются в одиночество еще больше. А если учесть, что одиночество – один из главных компонентов душевной болезни, то выходит, что отстраняясь, мы сами того не желая, усиливаем страдания, когда и без того плохо.
Ко мне в отделении несколько раз подходит женщина: «Хочу поговорить с психологом». Отказываю. Формально потому, что врачи не назначали ей консультацию психотерапевта, а она сама не может толком объяснить чего хочет. А если откровенно, поддаюсь первому впечатлению – мало чего ожидаю от беседы, в лучшем случае будет монотонно спрашивать, когда выпишут.
Сегодня мы встретились, сама не знаю, почему откликнулась, если честно.
Сразу рассказывает мне, как трудно долго взаперти. Не успеваю ответить, как будто что-то быстро считывает с моего лица и предлагает веселую историю. Поражаюсь, как тонко и внимательно ко мне отнеслись:
«Вы хотите меня развеселить и утешить?»
«А как же, вы ведь расстроились» – слышу в ответ … Это система, ее не изменишь, мы можем в ней только находить удобную нишу – поговорить вот»
Делится со мной достижением – научилась ходить по коридору, ни с кем не соприкасаясь:
«Мне очень тесно здесь, много людей. Я привыкла быть одна».
Этика профессии не позволяет мне передать весь разговор, да и не суть.
Просит встретиться завтра. Прощается, жмет руку.
На посту ловлю на себе удивленные взгляды медсестер и нянечек, кто-то прямо спрашивает, недоуменно пожав плечами: «О чем только с ней можно говорить?» Торопливо ухожу.
По дороге домой листаю в автобусе электронную книгу, вспоминаю Андрея Ефимыча Рагина и Никиту. Впервые отчаянно не злюсь на сотрудников и психиатрическую систему. Я ее часть: и Никита, и Рагин, и Громов, и Хоботов. Чего хочу от персонала, когда сама «никита». Не разглядела в себе. Стыдно и горько. И знаете, теперь легче - сил больше. Увидела, что могу изменить в себе для начала.
Говорят, Встреча меняет обоих. Значит, моя случилась, только не уверена, что я встретила, скорее - меня.
2016
