Мария Ильюшкина дебютировала в Мариинском театре

Последние три года Мариинский театр обязательно презентует пуб­лике новый состав в каноническом балете «Жизель». В феврале 2020 года в главном романтическом спектакле классического наследия дебютировали Рената Шакирова и Анастасия Лукина, в мае 2021‑го — Мария Хорева, в нынешнем же сезоне глаза балетоманов прикованы к Марии Ильюшкиной, в которой Петербург видит образец безупречной традиции Агриппины Вагановой. #INJECT_1# Путь Ильюшкиной к статусу солистки был непрост: балерина несколько лет была в тени, пройдя кордебалет, и просто работала, постепенно начиная получать сольные партии. Труд, прилежание и вдумчивость привели ее к партиям мечты: в репертуаре уже значатся Одетта-Одиллия из «Лебединого озера», Никия из «Баядерки», Аврора из «Спящей красавицы» и Раймонда из одноименного балета Александра Глазунова. В прошлом сезоне Мария была переведена в первые солистки, а в мае стала обладательницей первой премии престижного Московского международного конкурса артистов балета, подарив преданным поклонникам большой праздник. Новая партия Марии Ильюшкиной все же знакома хорошо. Ее интерпретацией был однажды покорен Андрис Лиепа: в 2019 году импресарио и танцовщик пригласил тогда еще артистку кордебалета исполнить па‑де‑де из второго акта «Жизели» в гала-концерте, посвященном Вацлаву Нижинскому. Но только спустя четыре года балерина впервые выходит в этом образе на сцене родного театра — в дуэте с Никитой Корнеевым. Пара уже давно танцует в органичном партнерстве и в тандеме осваивает репертуар, вместе шлифуя партии и работая над исполнительским мастерством. В балете о несчастной девушке, которую предал возлюбленный, а она, превратившись в призрачную вилису, спасает его от гибели, нет обилия сложных балетных трюков и фуэте. Сам он длится два часа, но главная партия очень сложна своими важными мельчайшими нюансами. В этом хитрость старинного спектакля: он работает, как увеличительное стекло, обнажая наивность или наигранность, легкость или механическое исполнение тренажа, естественность или, напротив, утрированную театральность. Юная дева из немецкой Силезии в первом акте получилась у Ильюшкиной барышней-крестьянкой. Изысканные жесты, веселый, но не такой уж простодушный нрав, элегантность рук, гибкая лебединая шея, даже утонченность этой юной Жизели под стать благородному семейству ее поклонника Альберта. С одной лишь разницей: рисунок ее танца и пластика существуют вне снобизма и высокомерия. Возлюбленный настраивает ее на нежный дуэт, в котором ощущаются порывистые движения страсти первой любви, а друзья — на игривый лад, что невозможно было бы продемонстрировать без владения техникой в вариации первого акта. Жизель Ильюшкиной пока использует стандартные мимические и драматические приемы, но все же лишена излишнего гнева и драмы в острые моменты сюжета. Ее природная интеллигентность танцевания и подачи образа сразу выдает в ней призрачную вилису — судьба предрешена, и в знаменитой сцене сумасшествия она ее принимает. Положенные же артистические инструменты трагедии и ужаса крестьянской девушки здесь могут оказаться даже не совсем уместны. Второй акт отрешенность интерпретации только усиливает: мягкость исполнения, музыкальные кисти, воздушные антраша и легкость прыжка — все здесь говорит о бесплотной и призрачной Жизели, которая своей любовью спасет Альберта от гнева вилис. Раньше репертуар Марии Ильюшкиной был наполнен классическими партиями, в которых героини отличались подчеркнутой эфемерностью и дистанцией с земным. В «Жизели» же первый акт усложняется драматической стороной. Зачастую дебютанткам не так просто продемонстрировать ее на сцене в первых спектаклях. Тонкая работа над характером и наполнение роли психологическими оттенками, где счастье разбивается о предательство, а мечты — о жестокую реальность, требует времени. Когда уйдут волнение и страх перед ошибками в технике или в повороте головы, останется новая — особенная петербургская Жизель.