Получив выстраданную и, без преувеличения, почти что добытую в бою порцию отбивной, граф решительно налил в стакан рому и посмотрел на егерей.
- За прибытие, как говорится!
Егеря подняли стаканы с самогоном.
- Да уж, если в этом городе каждый раз покушать будет как сегодня, то придется переходить на сухпай.
Граф хмыкнул.
- Фигушки! Придется переходить на кочергу, - и, посмотрев в сторону анчутки, добавил. – И на молоток.
- Да, - кивнул анчутка, - тяжким трудом предстоит добывать хлеб наш насущный.
Народу тем временем прибывало. Недалеко от столика с егерями двое вороватого вида хмырей отпаивали вернувшегося с каменоломен подельника. Тот, с куриной ножкой в одной руке и стаканом самогона в другой, уже клевал носом, нечленораздельно мыча что-то про тяжелый физический труд на свежем воздухе. Хмыри сочувственно хлопали по плечу и закатывали глаза, усваивая на будущее распорядок дня в каменоломнях.
Через столик от них, четыре приказчика обмывали какую-то сделку. Судя по довольным мордам приказчиков, хлопот со сделкой было немало, однако каждый из них остался с наваром, и лишь покупатель – с носом.
По другую сторону от графа сидела компания юнцов, горячо обсуждающих последние способы сжульничать при игре в кости.
Неторопливо ужиная и еще неторопливее чокаясь, егеря с графом прислушивались к разговорам. Только в кабаке можно уловить ту тонкую житейскую материю, которая пронизывает сознание горожан сверху донизу.
За столом приказчиков, тем временем, сделка была обмыта в достаточной мере, и все наперебой начали рассуждать о том, что хамский народ стал уж больно ушлым. Так вскоре до того дойдет, что придется не прибыли считать, а еще и приплачивать, чтобы народ дал себя обмануть. Приказчики начали горячиться с таких невеселых перспектив, пока один совсем уж вгорячах не объявил, что он то любого надует.
Это было обидно. Более того – это совершенно не вписывалось в настроение коллектива. И коллектив, не мудрствуя лукаво, предал выскочку укоризне. В смысле, приступил к мордобитию.
В какой-то момент скакавший как горный козлик хитрован врезался в графа, расплескав стакан рому на куртку.
Граф замер на мгновение, осмысливая происходящее, а затем лицо его окаменело. Со стороны могло показаться, словно на умиротворенное лицо графа с лязгом опустилось железное забрало рыцарского шлема.
Первым, как ни странно, отреагировал уже и так женатый Моня. Он закатил глаза и пискнул, что в приличном заведении мордобитие совсем никому не интересно, однако все подождут, пока драчуны попрыгают на улице.
Граф встал, повернулся к приказчику, и тут же получил плюху по щеке. Трое приятелей в этот момент сгребли обидчика и потащили на улицу.
Граф неторопливо дошел до камина, взял кочергу и проследовал следом за компанией. Егеря потянулись следом.
Репутацию бретера и дуэлянта граф Мангус приобрел не на пустом месте – что со шпагой, что с кочергой он управлялся в высшей степени лаконично, избегая как ненужных приветствий, так и легкомысленных финтов и пируэтов. К приходу егерей на мостовой лежали два тела, задумчиво глядя гаснущим взором на облака, два других же пытались стать перед графом в какую-то невообразимую стойку. Граф изящно крутанул кочергой, отправив очередного забияку в беспамятство. Последний развернулся для позорного побега, однако невесть откуда взявшаяся стража попытку пресекла на корню.
- Давай уж, блесни умением, - хмыкнул один из стражников и подтолкнул приказчика к графу.
Приказчик присел, раскинув руки, словно граф был забившейся в угол невинной овечкой, и шагнул вперед. Точнее, попытался шагнуть, ибо на половине шага гулкий стук по голове возвестил о конце поединка. Граф осмотрел поле битвы, повертел в руке изрядно гнутую кочергу и кивнул маячившему в дверях Моне.
- За починку заплачу, хорошая кочерга.
Стража меж тем махнула какой-то проезжей телеге и принялась грузить дуэлянтов. Триза подошел к стражникам.
- С нашей стороны обиды не было.
- Так видно, один на четверых, - кивнул тот стражник, который остановил приказчика. – Да мы и не против, коль душа забаву ищет. Лишь бы до смертоубийства не дошло.
- Ябеду подавать будете? – поинтересовался другой стражник.
Граф пожал плечами.
- Да вроде как никто внакладе не остался.
Маячивший в дверях уже женатый Моня шагнул к стражникам.
- Могу добавить, что у нас приличное заведение, и господин с кочергой имеет внутри организма большое уважение.
Стражники, закончив грузить тушки приказчиков, удалились вместе с подводой. Граф протянул кочергу Моне и, поймав пару восторженных взглядов высыпавших из кабака юнцов, вернулся к трапезе.
Постепенно разговоры в кабаке вернулись в прежнее русло. Подростки, обсудив приемы драки различными подручными предметами, неожиданно завели речь о странных событиях. Граф с егерями навострили уши.
Как выяснилось, какой-то огненный шар уже второй раз за год будоражит умы горожан. Как можно было понять неискушенному в этой истории слушателю, первый раз шар прилетел из леса, ткнулся в сторожевую вышку у городской стены и взорвался, вызвав сильный пожар.
Второй раз его видели в пещере возле каменоломен. Шар вылетел из пещеры, распугав камнетесов, и огненной вспышкой зажарил лошадь начальника каменоломни.
Теперь народ гадал, откуда взялась напасть, с какой целью, и как с этой напастью бороться. Сходились на том, что ежели уж напасть взялась, так надобно беречься. Не совсем понятно как, но предположительно – не лазить на вышки и держаться подальше от каменоломен.
Анчутка задумчиво слушал разговор. Огненные шары могли пускать гномы, могли и ведьмы. Однако и тех, и других для запуска таких шаров надо хорошенько разозлить. Анчутка похлопал Леху по спине.
- Я отлучусь, хочу кой чего разузнать.
Леха кивнул и посмотрел на подходящего к ним распорядителя со счетом.
- Три монетки с вас, уважаемые.
Граф взял счет и с интересом посмотрел. Три монеты – это был откровенный грабеж и наглость.
- Ты что же, паскуда, две монеты за кочергу просишь? Серебряную под шумок приобрести решил?
Моня мялся, смотря честными глазами на графа. Триза хмыкнул.
- Давай кочергу, я сам поправлю.
Моня принес кочергу и загрустил.
- Все руки оборвать готовы, лишь бы не дать заработку бедному человеку.