- Правду сама скажешь или мне её из тебя выбить? – хриплым голосом спросил Вася, приподнимаясь с табурета.
- Какую ещё правду? – Лена держала пустое ведро, и Ваське показалось, что она издевается.
Глава 46
Вытащив её, мужчина показал жене и бросил на пол.
- Где была? – бегло осмотрев тело, Вася приподнял одну бровь. – Чего молчишь?
- Дома, я же говорю, - надев ночную рубашку, Лена нырнула под одеяло.
- Пока я спал, пила?
- Нет же, - глаза Лены забегали. Чует кошка, чьё мясо съела.
- А почему без меня ушла? – присев на край кровати, взялся за щиколотку Лены и сжал, глядя ей прямо в глаза.
- Ты же сам меня отправил домой, сказав, что с Петей ещё посидишь. Забыл? – Лена сдерживала слёзы, ощущая боль в ноге.
- Чёрт, ничего не помню, - отпустив ногу, Василий встал, отошёл к окну и чуть отодвинул штору. – Не хватало ещё, чтобы я по-стариковски умом тронулся. Что днём делал, помню, а вечером…
Постояв немного, он посмотрел на небо, посчитал звёзды, подумал о Катьке, а затем спросил:
- Ты знаешь, куда твоя гулёна могла сбежать?
- Откуда мне знать? – Лена перевернулась на бок. – Большая уже, сама разберётся со своей жизнью.
Утро для Василия наступило в десять часов. Уснул он поздно, ворочался, пытался откинуть разные мысли, связанные с падчерицей, представлял себя абсолютно здоровым, резвым, бойким. Горестно осознавать своё плачевное положение. Страшно думать о будущем, где нет радости и веселья, потому что суставы не имеют привычки восстанавливаться. Рушатся они, как карточный домик, причиняя боль и не давая возможности делать привычные шаги без опоры.
- Знать бы, в чём настоящая причина этой гадкой хвори, - ощущая скованность, Вася расхаживался по комнате и морщил нос.
Каждое утро начинается с однообразных движений. Надо разминаться, шевелиться по полчаса, а то и больше, чтобы мышцы и жилы разогрелись и дали дойти до помойного ведра, которое Лена ставит в прихожей. Раньше ведро стояло в спальне, но Вася, споткнувшись о него, выливал мочу на пол. Жене приходилось бросать дела по дому и мыть мокрые доски, пока в комнате не исчезнет зловонный запах. Перенеся ведро в прихожую, Лена смогла убедить мужа, что ему так будет лучше. Да и разминку делать нужно ежедневно, иначе ноги станут деревянными, и исчезнет способность двигаться.
- Если бы можно было таким путём орган расшевелить, - мечтательно произносил Василий, с трудом переставляя ноги, - то я бы и горя не знал. А теперь только одна радость осталась – заливать болячку самогоном, чтобы не чувствовать боль и забыться.
Надоело ковылять по комнате, и Вася сходил в прихожую, справил нужду, потом сел за стол в кухне и уставился в окно. Заметив у калитки жену, говорившую с соседом, приподнялся, опираясь локтями о стол.
- Чего это она ему улыбается? – заметил радостное лицо жены. – И Петька какой-то другой стал.
Прислонившись лбом к стеклу, мужчина прислушался. Лена не просто улыбалась, она смеялась, громко, весело. Петя часто дотрагивался до её носа, как бы шутя, а другой рукой пару раз приобнял за плечи и прижал к себе.
- Не понял, - Ваську охватила ревность. – Это что ещё за ужимки?
Несколько минут, наблюдая за «дружескими» прикосновениями, Ленкиной кокетливостью, Василий вскипал и сжимал кулаки. Наговорившись с соседом, Лена вернулась в дом, где её ждал сердитый муж.
- А что это вы там так любезничали? – рычал Вася, сидя на табурете. – Что за улыбки? С каких пор ты Петьке подругой стала?
- Постояли, поговорили по-соседски, - Лена заглянула в ведро и, увидев, что воды в нём нет, собралась идти к колодцу.
- По-соседски? – лицо Васи багровело на глазах. – А может, вы там любитесь за моей спиной?
Лена повернула голову, и Вася только сейчас заметил, как она изменилась. Влюблённую женщину за версту видно: она светится, как фара в ночи, в глазах появляется задорный огонёк, кожа становится, как персик, нежная, бархатная. Высмотрев в лице жены все признаки любви, Василий не смог сдержаться. Удивительное дело, но когда он злится или выпивает, то боль в ногах мгновенно исчезает. Необъяснимо, но факт. Зато потом, остыв от негативных эмоций, ноги становились свинцовыми и болезненность разливалась от бёдер до пяток. Приходилось мазаться мазью, которую Васька не признаёт, как способствующее выздоровлению лечение, делать компрессы и ложиться на диван, корчиться, выть и проклинать свою судьбу.
Насмотревшись на счастливую физиономию жёнушки, Вася не выдержал. Несправедливо, когда он мучается, а эта чувырла, как говорит Александра Константиновна, сияет, словно новая рублёвая монета.
- Правду сама скажешь или мне её из тебя выбить? – хриплым голосом спросил Вася, приподнимаясь с табурета.
- Какую ещё правду? – Лена держала пустое ведро, и Ваське показалось, что она издевается.
- Ты из меня лопуха не делай, - шагнув к оборзевшей жене, Василий сжал кулак. – Вижу, не слепой. Ты не так на соседа смотришь.
- А как надо? – приподняв нос кверху, Лена чувствовала себя удовлетворённой, набравшейся сил, желанной и самой лучшей женщиной после ласковых слов Петра, который приходил узнать, как у неё дела.
- А тебе не кажется, что ты берега попутала?
А ведь действительно, с бабой что-то не то творится.
- А тебе не кажется, что ты слишком ревнивым стал? – приподняв уголки, Елена поставила ведро на место.
- Я не понял. Ты что, нарываешься? – Васька вскипал. – Давно в чужих руках не обделывалась?
- Смотри, как бы самому не пришлось обделаться, - хихикнула Лена и упёрла руки в бока.
- Баба! – завизжал мужик, оцепенев от женской наглости. – Вчера горючей воды выпила, так, смотрю, тебя до сих пор не отпустило?!
- Память отшибло? Я же сказала, не пила, - Лена перекривляла мужа.
Ох ты-ы, осмелела! Посмотри-ка на неё.
- Храброй воды выпила? – ещё шаг, и два кулака наготове, чтобы обрушиться на голову бестолковой бабёнки. – Это что вчера могло такое случиться, что ты мужу начала перечить? – глаза всё шире, кровь к голове хлынула, и Василий покраснел.
- Много будешь знать, скоро состаришься, - из горла Лены нахальные речи так и лились, как будто она – это не она.
- Я тебя сейчас научу, как с мужем разговаривать, - Васька кинулся на Лену.
Елена как будто переродилась за ночь. Её молниеносной реакции можно было позавидовать. Оценив краем глаза расстояние от руки до сковородки, она рывком сорвала её с плиты и размахнулась.
И в эту минуту открылась дверь, и на пороге появились Александра Константиновна и Люда.