«Не потопаешь – не полопаешь», — говорит наша землячка Юля, которая исходила северную столицу России вдоль и поперек. Девушка работает экскурсоводом в Питере. Как-то ей даже пришлось накормить за свой счет 40 голодных туристов… А еще Юля бьет людей, люди бьют ее – и все это взаимно. Узнали, почему она сбежала из Светлогорска и что нашла в Питере.
Путешествовать по тихим улочкам и любоваться «достоевскими» местами, есть «шаверму», присев на поребрик… А ещё прогуляться по «бандитскому Петербургу», устроить водную экскурсию или променад по крышам – возможно всё, если с тобой правильный гид.
Наша землячка Юля исходила вдоль и поперек северную столицу России. Она точно знает, что любого экскурсовода «ноги кормят».
Ленинград-Светлогорск
— Моя родители из Светлогорска, но встречаться начали в Ленинграде — мама там училась, папа приехал туда работать. Поженились, родили двоих детей. Но хорошее иногда заканчивается. Родители развелись, и мама вернулась с нами в Светлогорск. Дети переживают такое событие по-разному. Для нас Ленинград был таким потерянным раем, и очень хотелось туда вернуться.
Мы смотрели прогноз погоды или, например, «Бандитский Петербург», а там дворы знакомые. Вот это наша подворотня, это наша детская площадка. Или в «Иронии судьбы» главная героиня Надя психует и потом бежит гулять по Ленинграду, и ты узнаёшь вот этот собор, вот этот дом. А тут пешком не дойти, она должна была ехать.
С мыслью, что Ленинград-Петербург – это место, куда я хочу вернуться, прошло мое детство в Светлогорске.
В 1999 году НАТО бомбило Сербию, был конфликт в Косово. Я смотрела телевизор и просто плакала крокодильими слезами. Тогда мне пришла в голову мысль: когда вырасту, стану военным журналистом, поеду работать в горячие точки и покажу всему миру, что война – это плохо. Это то, чего не должно быть никогда.
Но между светлогорской школьницей и серьезной журналистикой — огромная пропасть, которая казалась непреодолимой. А тут объявление по «Ранку»: «Приглашаем молодежь на занятия журналистикой». Вот он, мой шанс. Так я попала в клуб «Тинейджер», который потом вылился в рубрику в газете.
— Все срослось. Я занималась журналистикой немножко здесь, училась писать, выражать свои мысли, приобрела отличных друзей и мысль, что все возможно. Но где? Конечно же в Петербурге! Там есть государственный университет, факультет журналистики и, соответственно, туда нужно ехать.
Как Юля не стала журналистом
— Можно было, наверное, пробовать поступать с белорусским аттестатом, но мне очень хотелось уехать пораньше. Уговорила маму, и она меня отпустила.
Мы уезжали из Ленинграда, когда мне было четыре года. Нельзя сказать, что многое помню в деталях. У нас была комната в коммунальной квартире. Я вернулась в эту комнату – ничего там не изменилось, все то же самое. Абсолютно. Единственное, в лифте раньше была красивая металлическая решетка, а когда я вернулась в Питер – лифт был могилевский. По документам он финский, а по факту — белорусский.
Я заканчивала 11-й класс в Питере. Жила одна, училась хорошо, не прогуливала, чтобы маму не вызывали «на ковер» к директору. Светлогорская школа дала мне хорошую базу, которая позволила нормально себя чувствовать в Питере, но поступать на журфак я побоялась. Я не очень грамотно пишу на самом деле. А поступить мне надо было с первого раза, не было вариантов.
Решила, что в телевизоре красивых девочек достаточно и без меня. Хочу быть экспертом, значит, нужно получить профильное образование. Меня интересует конфликт в Сербии – надо разобраться, в чем его причина. Где я могу получить эти знания? Исторический факультет – кафедра истории славянских и балканских стран. Теперь я военный историк.
— Но и специалисту по военной истории тоже нужно что-то кушать, пока не достигнешь определенного экспертного статуса. Петербург – туристический центр. Было много предложений сопровождать экскурсионные группы. В общем – ходи и говори. Ходить я могу, говорить тоже. В процессе выяснилось, что экскурсовод я хороший. Так историческая составляющая ушла на второй-третий план. Сейчас я работаю в основном с детьми.
Сорок голодных туристов
— Интересные случаи происходят регулярно. Например, я вела однажды автобусную экскурсию для большой группы из Конаково. Они приехали на своем автобусе. Нужно было показать Петербург, потом привезти в Царское Село, накормить и отправить их домой. Приезжаем в Царское Село, а кафе сгорело. У меня за спиной автобус голодных туристов, у которых оплачен обед в конкретном месте. Вокруг пожарные машины, поливают кафе. А ты стоишь и смотришь в окно туристического автобуса. Очень непростая жизненная ситуация. Пришлось найти другое заведение и накормить 40 человек из своего кармана. Потом мне это, правда, компенсировали, но стресс был ужасный.
Экскурсии по крышам и на сапбордах
— Раньше туристы шли в Петропавловскую крепость, в летний сад, Эрмитаж, смотрели фонтаны Петергофа, крейсер «Аврора». Классическая экскурсия по методичке.
Сейчас люди просят что-то более необычное: экскурсии по крышам, на саббордах. Питер – город водный. Традиционные походы на корабликах – это одно. А есть еще малый гребной транспорт — каяки, байдарки и сапборд. Это такая доска, на которой ты стоишь и гребешь. Ну вот, можно пройти по рекам и каналам с каким-то рассказом об этом.
— Есть несколько новых прекрасных музеев, я считаю, что все должны на них посмотреть. Например, это Гранд Макет Россия. Это огромный ангар, где собрана в миниатюре вся Россия. Там ходят поезда, горят какие-то дома, пожарные приезжают их тушить, ездят машинки, открываются и закрываются шлагбаумы. Там меняются день и ночь. Это прекрасное место. Туда обязательно нужно сходить всем, даже тем, кто был в Питере миллион раз.
Появляются новые маршруты, новые запросы. Кто-то хочет по заброшенным заводам походить, кто-то – интеррактив и экскурсии, где, например, гид в костюме Раскольникова с топором идет и показывает все «достоевские» места. Кто-то просит про бандитский Петербург. Это очень популярная тема — всякие тюрьмы, этапы, пересылки.
«Я бью людей, люди бьют меня – у нас все взаимно»
— Сложно постоянно держать себя в руках и контролировать эмоции. Но я нашла метод — занимаюсь крав мага. Это самооборона, принятая в израильской армии. Два раза в неделю я хожу и бью людей в спортзале. Я бью людей, люди бьют меня – у нас всё взаимно.
Конечно, бывают травмы и синяки. Руку как-то сломала на тренировке по собственной глупости. Так бывает. Нельзя забывать, где ты находишься и чем занимаешься. Мне нравится в занятии единоборствами, что ты сконцентрирован в моменте. Не планируешь экскурсию, не решаешь в голове проблемы глобального масштаба. Ты здесь и сейчас. Отвлекся – получил по щам. Да, на тренировке не бью так, прям убить, но если у тебя хорошее воображение, понимаешь, что если бы получил прямой удар в голову – ты бы не встал. Я бы не встала никогда. Потом ты выходишь с мыслью, что умер только что десять раз, но при этом живой. Возвращается радость к жизни. Возвращается ощущение восторга, адреналинчик в кровь, эндорфинчики – приходишь домой добрым, улыбаешься туристам, улыбаешься детям, их родителям и они тебя не бесят.
Дети чувствуют, когда ты им недодаёшь
— Когда человек встает на рельсы и начинает ездить, как трамвай, он очень теряет в качестве, теряет свою изюминку, фишку и сходит с рельсов под откос, теряет клиентов. К нему пришли один раз, получили какую-то унылую экскурсию и больше не вернулись. Поэтому, так нельзя.
Какой-то фактический материал за годы работы, конечно, лежит в голове. Но я работаю в основном с детьми. Они очень чутко чувствуют ложь, чувствуют, когда ты им недодаешь. Если я разрабатываю новый маршрут, прежде всего, прихожу на место, которое буду показывать, и сажусь на корточки, чтобы посмотреть на все глазами ребенка. Вот у него, например, 120 рост, что он с такой высоты увидит? И в чем-то дети видят меньше, а в чем-то гораздо больше. Все дверные ручки, мимо которых ты пройдешь в музее, не заострив внимание, необычные камни, похожие на лица, или еще что-то.
С шутками, с прибаутками, языком, который понятен детям, но я стараюсь не передергивать, не придумывать легенды, где их нет, не подменять факты. В итоге и дети счастливы, и взрослые довольны. Дети бесконечные, поэтому работа у меня есть.
Экскурсии в разгар коронавируса
— Когда начался коронавирус, закрылись музеи, отменились экскурсии – я очень испугалась. У меня зарплата сдельная, нет ставки. Не потопаешь – не полопаешь. А тут все: «Топать некуда, лопать нечего. Ипотека. Мы все умрем».
Я на своих страницах в соцсетях разместила объявление о том, что могу быть репетитором по истории, обществознанию. Ко мне набежало учеников в достаточном количестве, чтобы перестать волноваться и начать жить. Но времени свободного прибавилось. И я поступила в аспирантуру в Институт культуры на кафедру музеологии, «Реставрация и консервация культурных ценностей». Теперь я работаю над кандидатской диссертацией. Это мои планы на ближайшие 2-3 года.
Степень кандидата наук даст возможность мне или сесть методистом в какой-нибудь музей, или пойти преподавать в какой-нибудь вуз (я не очень хочу преподавать в школе). Ну, а может быть, я превращусь в старушку с кичкой, у меня будет трость, я буду ходить и этой тростью махать: «Посмотрите направо, посмотрите налево». Я вижу себя в этой профессии в старости.
Погода: пролетают дорожные знаки и собаки мелких пород
— Погода непредсказуема. Питер большой, он находится на берегах Финского залива с двух сторон. В одной части города может светить солнышко, в другой – проливной дождь, потом ветер переменился. А ветра там дуют сильные.
Я живу сейчас практически на берегу моря, иногда выхожу гулять с собакой, а мимо нас пролетают дорожные знаки и собаки более мелких пород. Там прям дует по-настоящему. Вот так подуло, тучу сместило – и у тебя солнышко светит, а в соседнем районе дождь идет. Если ты перемещаешься куда-то, посмотрел в окно: «О, солнышко. Нормально». Вышел из метро в другой части города, а там надо бы пуховик надеть. Поэтому весной и осенью у нас можно увидеть людей разных – тетя в шубе и тетя в футболке на одной остановке, и обе комфортно себя чувствуют.
Питерские коммуналки – пафос и колорит
— На свадьбу нам подарили каких-то денег. Их было слишком много, чтобы потратить на конфетки, но слишком мало, чтобы купить что-нибудь приличное. Купили комнату 6 квадратов в коммуналке — просто вложение денег. Мы не собирались в ней жить, но люди в таких живут. В огромной коммуналке, правда, у Мариинского театра – пафос, пафос.
Там была очень интересная публика. Жила бабушка, которая всю жизнь работала в библиотеке. Так, как материлась она, не матерился на моей памяти никто. Еще снимала комнату таджикская семья – отличные ребята, очень аккуратные, чистоплотные. Прекрасно жили до тех пор, пока на праздник не решили зарезать барана в ванной. Плов сварили, всех угостили – к ребятам в общем никаких вопросов ни у кого не было, кроме бабушки-библиотекарши. Она сделала их дальнейшую жизнь невыносимой.
Город нужно смотреть «ногами»
— Для себя я не выбираю автобусные экскурсии, не выбираю поездки – выбираю походы. Хорошо, если это большой город с яркими точками притяжения, например, Москва – Красная Площадь. Вышел на Площади и дальше – во дворики, какие-нибудь улочки. Вот я путешествую именно так.
В путешествиях я не фотографирую. Могу, конечно, сфоткать ребенка на фоне Спасской башни Московского кремля – бабушке отправить, она порадуется. Но 100500 кадров я не делаю, потому что тогда ты ничего не видишь. Не замечаешь детали. А нужно быть в моменте.
Чем удивить экскурсовода?
— Недавно я была в городе Торжок. Это небольшой полуживой городок где-то между Питером и Москвой. У них там был когда-то кремль, от которого остался только холм. Сделали там такой новодельный забор – частокол деревянный, построили сруб, деревянные качели – и ничего больше нет. Но туда приходишь – и тебя встречают такие люди воодушевленные.
Там особо нечего показывать. Но так интересно, благодаря увлеченным своим делом энтузиастам. Начиная от кассира, который тебе продает билет за 50 российских рублей, до человека, который предлагает тебе примерить кольчугу – все настолько вовлечены в процесс. Я получила очень приятные впечатления.
Тесный Светлогорск
— У меня со Светлогорском были очень сложные отношения — я из него сбегала. Мне он казался очень тесным, душным. Я не просто уезжала, а бежала. Но годы примирили меня с городом, я приезжаю сюда уже с хорошими чувствами, с теплом. Тут живет моя семья, мне приятно сюда возвращаться. Радует, что город становится чище, подкрашивается, обновляется. Мне кажется, он лучше, чем во времена моего детства.