и почему через год вдруг всё становится непонятным
Начался новый учебный год, и в этот раз вы встречаете его с особым трепетом: у вашего ребёнка в школе начинается английский! В большинстве российских школ это происходит во втором классе, а ваш учебник английского называется… дайте-ка я угадаю… Spotlight!
Вы вертите в руках фиолетовую книжку с условными мальчиком и девочкой на обложке и с тревогой заглядываете внутрь – что там? А там с первых же страниц много букв, алфавит с картинками, некоторые хитрые буквосочетания типа sh, ch, th и ph, а потом уже традиционное Hello и всё прочее.
Современный мир так плотно насыщен английским, что многие дети без труда, практически из воздуха впитывают английский алфавит, счёт до десяти или даже до двадцати, названия цветов и некоторых животных и предметов (ну с предметами – это кому как повезёт). Поэтому поначалу кажется, что всё довольно легко и весело, – нужно только запомнить простые фразы типа It’s a table, I’m seven, He’s in the bedroom и I like chocolate. А, ну еще A frog can jump.
Из чего складывается оценка по английскому на этом этапе? Дети пишут словарные диктанты, учат наизусть диалоги и поют песенки. И вот тут, несмотря на кажущуюся лёгкость, начинаются проблемы.
Во-первых, как мы знаем из классики, по-английски пишется «Ливерпуль», а читается «Манчестер». Не все школьные учителя английского умеют и считают нужным объяснять это в деталях. И здесь в выгодном положении оказываются те дети, у которых одновременно хорошо работают слуховая и зрительная память. Ребёнок СЛЫШИТ слово – и сразу запоминает, как оно звучит. Потом он ВИДИТ это слово – и сразу запоминает, как оно пишется. Но таких детей единицы. Большинство же либо, подобно своим англоязычным сверстникам, пишет так, как слышит, либо тайком вытаскивает карандаш и поверх английских подписей под картинками выводит по-русски: «фазер», «бразер», «вайт» и тому подобное. Многие учителя сами практикуют подобное, давая под запись русскую транслитерацию английских слов, чтобы дети хоть как-то их запоминали.
К чему это приводит в скором времени? Либо к орфографическим ошибкам (если ребёнок ориентируется на слуховую память), либо к неспособности узнавать на письме вроде бы знакомые слова (если ребёнок привыкает читать не оригинальное английское написание, а русскую транслитерацию). Как следствие, в обоих случаях ребёнок в принципе не может читать и понимать текст. А текстов в учебнике много прямо с самого начала. И как учить дома диалог, если ты его даже прочитать не можешь?
Кроме того, неожиданно в силу вступает тайный заговор учителей английского, жертвой которого я и сама чувствовала себя в школе. Все диалоги из учебника есть в аудиозаписях, но записи эти почему-то остаются для всех непосвящённых тайной за семью печатями. Еще не так давно все эти записи лежали на сайте издательства «Просвещение» в соответствующем разделе, причём совершенно бесплатно. Теперь, увы, не лежат. Вероятно, они перешли из разряда сакральных тайн в разряд тайн коммерческих. Но даже тогда, когда скачать все аудиозаписи бесплатно и совершенно легально не составляло никакого труда, многие школьные учителя почему-то не пользовалось этой возможностью.
И поэтому дети на уроках по сей день вынуждены слушать не чистую английскую речь, а запинающийся на каждом слове бубнёж своих же одноклассников: «Вэр из Мумми? Мумми из ин зе китсхен!» Это даже не пропасть, отделяющая несчастных детей от английского, — это примерно другая галактика, на расстоянии нескольких тысяч световых лет от Шекспира, Байрона, Киплинга, Льюиса Кэррола и Джоан Роулинг, наконец…
Но главная беда не в этом. Путём зубрёжки и дрессировки можно научить писать словарные диктанты даже дислексика – по крайней мере на четвёрку. Вполне можно выучить за год несколько десятков слов и пару десятков фраз. Подключив логическое мышление, можно даже научиться заменять yellow chair на black chair, а A horse can run на A fish can swim. Но самые простые вопросы, на которые нужно ответить по-английски, по-прежнему вгоняют в ступор, и на вопрос How old are you? ученик, покрываясь испариной, отвечает: I’m fine, thanks.
Он знает слова. Он знает много слов. Он прилежно учился весь год и писал правильные ответы на вопросы по образцу. Но он не может рассказать, как его зовут, сколько ему лет, какого цвета его глаза и какая у него любимая еда. У него есть кубики, много кубиков. Но он не может построить из них домик, даже самый простой.
В чём тут дело? А в том, что английский – это не про него. Это про буквы и слова, про правила чтения и грамматику. Наконец, про мальчика Ларри и девочку Лулу, про их няню Шайн и смешную обезьянку Чаклза. Обезьянка иногда немного скрашивает правила и грамматику. Но это всё равно другой мир.
Мало кому из школьных учителей удаётся вывести детей на разговор по-английски о них самих. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств на такие разговоры банально не хватает времени: успеть выучить слова, разобрать диалог, подготовить к тесту – и следующая тема, и опять следующая… Часов мало, материала много.
Но спросите себя: что было бы, если бы вы говорили по-русски всего два… ну хорошо, пусть даже четыре… четыре часа в неделю? Как скоро бы атрофировался ваш речевой аппарат? Что стало бы с вашей способностью выражать свои мысли вслух?
Почему же нам кажется, что школьных часов английского должно быть достаточно для овладения языком? Их может быть достаточно для «пятерки» за четверть, если ученик прилежен, а учитель готов на многое закрывать глаза и мириться с тем, что по факту его подопечный знает лишь некий ограниченный набор английских слов. Но стоит ли в этом случае удивляться, что школьный английский не даёт реального знания языка?
На этом канале я намерена писать в первую очередь о том, что волнует родителей, дети которых учат английский. У вас есть вопросы? Не стесняйтесь - пишите в комментариях :-) Буду рада обстоятельно ответить на каждый вопрос!