Защитники телесного воздействия предлагают заглянуть нам в Притчи Соломона.
Бедный и лихоимец встречаются друг с другом; но свет глазам того и другого дает Господь.
Если царь судит бедных по правде, то престол его навсегда утвердится.
Розга и обличение дают мудрость; но отрок, оставленный в небрежении, делает стыд своей матери.
Розга и обличение. Говорят приветствующие битьё. Но как будто не было у нас Сухомлинского, Макаренко, Монтессори. Как будто не было Помяловского с его "Очерками из бурсы", как будто не было рассказов Чехова, Горького. Всех печалующихся о том, когда телесные наказания были нормой, сквозь строчки которых сколько боли вылито и непережитой радости, свободы. Почему? Потому что тогда, уже тогда, наступала эпоха свободного общества, и телесные наказания использовались разве что для низшего класса, да и то уже среди малообразованных или радикально-патриархальных слоев. Уже случился Александр II, уже произошла реформа во флоте, армии, когда солдат и матросов перестали массово предавать порке, воспитания ради. А дети так и оставались подверженными телесной силе воспитания. И останутся, как минимум, ещё на столетие.
При умножении нечестивых умножается беззаконие; но праведники увидят падение их.
Наказывай сына твоего, и он даст тебе покой, и доставит радость душе твоей.
Без откровения свыше народ необуздан, а соблюдающий закон блажен.
Словами не научится раб, потому что, хотя он понимает их, но не слушается.
Видал ли ты человека опрометчивого в словах своих? на глупого больше надежды, нежели на него.
Если с детства воспитывать раба в неге, то впоследствии он захочет быть сыном.
Общество рабства, в котором жил Соломон, ясно рисует нам иерархию ценностей. Раб должен знать свое место, а ребенок свое. Основная цель наказания - нормализация отношений с родителями.
Зачем нужны наказания? Чтобы он доставил честь и покой папе и маме. Ясная пропорция, зависимость. Характерна для общества, в котором род - единица любви и всецелого счастья. В котором и вечность понимается с точки зрения родовитости себя и потомков. Семья разрасталась вверх и вниз, вправо и влево своими ветвями, и не было смысла душить её или искать ценности вовне. От её целостности зависело выживание рода, счастье его. Личного благополучия люди не знали, даже не рассматривали его. Благо рода - то единственное, что было доступно для понимания человека далёкой эпохи.
Понятие телесности как и души оставалось на уровне еле поднимающегося от уровня животности. Поэтому Соломон так часто и воспевает премудрость, потому что именно она могла приподнять человека над его животными инстинктами. Тем не менее, тело - основной инструмент самовыражения, отстаивания своих прав. В том числе и прав для воспитания. Ты - мой сын, и я воспитываю тебя в рамках традиции своего рода. Потому что род - это наша святость.
Телесность должна была ещё долго превалировать над словом, над мыслью, потому что, как мы помним, общество было рабовладельческим. Рабы жили и в семьях, и их считалось необходимым наказывать поркой. Отношение к рабу было тогда едва ли как к человеку. Скорее как к опасному индивиду, смысл рождения которого предложен свыше, и это работа, рабство, чуть ниже человека, чуть больше животного. Страх вывести из послушания раба держал систему отношений на соответствующем уровне. Соломон сам предостерегает: выведешь раба из инструктивного повиновения, и он захочет большого. Как бы уже предсказывая, что раб вообще-то имеет те же потребности, что и сын.
Неосознанность ребенка ассоциировалась с установками раба, и так же по аналогии должна была использовать наказания. Единственная цель которого была - послушание, связь с родом, единство целей и устремлений, приоритетов. Порка в этом случае отличалась от рабской именно своей мотивацией. Раба порю - чтобы не отлынивал, сына - воспитываю. Но метод воздействия один и тот же.
Сын не должен был вырасти самостоятельным. Его существо полностью держалось в рамках рода, выйти из которого можно было только на время - за невестой.
Переворот в сознании происходил очень постепенно. Социальные роли должны были измениться, раб должен стать человеком, имеющим хоть какие-то права. Сознание людей росло чрезвычайно медленно. Основа его роста - осознание своего единства со всеми людьми, и живыми, и мертвыми, и свободными, и несвободными, и старыми, и молодыми, и больными, и здоровыми. Предвкушение царства ещё нет, но осознавание потребности всех людей в единстве уже наступило.
С того самого времени, когда пришел Христос, который принимал и никогда не препятствовал детям приходить к Нему, началась новая эра - жажда той свободы, что Он дал.
Постепенно уходили уродливые формы рабства. Зависимые слои населения обретали свободу. И свобода становилась основополагающим двигателем социального прогресса. И люди, которых снова пытались закабалить, когда уже попытки раскрепостить воспринимались как норма времени, интерпретировали это как путь вспять. Поэтому всячески отстаивали свои права, которых пытались не замечать. Пытались не замечать те, кто хотел построить стройное царство Божие на земле, где все иерархично, строго и к тому же из долженствующей "любви" выбирает элемент подчинения.
Любовь не считалась ещё чем-то свободным, но нуждающейся в определенных рамках. Выходить за которые означало предавать волю Божию о себе.
И когда человек получил свободу, и женщина встала наравне с мужчиной, единственными кто оказался в стороне от свободы - это дети. Которые все так же продолжали всецело зависеть от авторитета родителей и учителей. Которые могли быть осознанными, а могли вспоминать и о "розгах Соломона". Доколе?