Последнее дело детектива Крофта | Рассказ Олега Бондаренко
Крофт всю свою длинную жизнь служил детективом в полиции города N. Грамоты, награды, язва и разводы. Всё, как и у всех детективов. Потому что, убойный отдел, это такое место, где нет ни ночи, ни выходных. Когда вызывают, тогда и едут. А вызывают круглосуточно. Поэтому-то жена и ушла, как только дети выросли.
Он её не обвинял. Она много раз его просила уйти на пенсию. Тем более, что выслуга лет позволяла. Но Крофт так втянулся, что уже и не представлял себе, как можно не вскакивать посреди ночи, а вот жена очень даже представляла. Никто это не выдержит. Вот и ушла к одному бизнесмену. И достаток другой, а не нищенская зарплата, и покой, и возможность поездить по миру.
А Крофт так и остался в отделе, где его ценили и уважали. Так ценили, что после выхода на пенсию взяли назад, вроде как просто консультантом на полставки, а на самом деле, всё той же тягловой лошадью. Тем более, что всегда не хватало людей.
Остались Крофт и его старый кот Нерон одни.
- Осиротели мы, - сказал Крофт Нерону и, погрустив немного, умчался на очередной вызов. Некогда было ему разводить антимонии. Ушла и ушла, не поделаешь уже ничего, а значит, и попусту мучиться нечего.
И полетели дни за днями и месяцы за неделями. Но тут у старика стала болеть голова. Сперва немного, потом побольше. А спустя время, уж очень сильно. Вот и пошел Крофт к знакомому врачу, которому как-то помог с одним делом.
Эскулап, выслушав его внимательно, назначил ряд обследований, а после пригласил не в кабинет, поскольку, вроде как был ему обязан, а в ресторан. Где между закуской и бутылочкой старого виски и сообщил, что дело плохо.
- Сколько же мне осталось? - спросил Крофт. Он был обескуражен и расстроен. Но не более. Жаль, конечно. Мог бы ещё много дел раскрыть. Но, впрочем, что ж роптать-то. Много пожил. Много видел и много успел.
- Два месяца от силы, - отводя глаза в сторону, сказал врач и поперхнулся содержимым рюмки. Врач заплакал. А Крофт принялся его утешать.
Они допили вторую и третью бутылку. Доставив врача, еле державшегося на ногах, домой, Крофт, вернувшись в свою квартиру, сел на кровать и стал привычно гладить Нерона.
- Всё вот ничего, - объяснял он коту. - Привык я уж к смерти за эти годы. Вроде как мы с ней давно свои стали. Сколько у нас народу-то она забрала, а меня всегда щадила. Сам не понимаю, почему. Но, видно, и моё время пришло.
Нерон смотрел в глаза своему старому другу и тяжело вздыхал.
- Ты не волнуйся, малыш, - утешал Крофт кота. - Я о тебе позабочусь. На улице не окажешься, - и он набрал заветный номер, по которому поклялся никогда больше не звонить.
В трубке возник хорошо знакомый голос. Поговорив о том о сём, Крофт, как бы между прочим, попросил забрать кота, если с ним что случится, и голос поклялся сделать это. А потом, видимо под воздействием винных паров и женских уговоров, Крофт не сдержался и всё рассказал.
Трубка рыдала и кричала, что сейчас немедленно приедет, но Крофт твёрдо и четко попросил этого не делать.
- Не хочу, чтобы ты видела, как я буду умирать, - сказал он и положил трубку. Эти женские охи и ахи его расстраивали, и он не мог больше говорить.
- Ох уж мне эти женщины, - сказал он Нерону. - Вечно у них всё трагедия. То ли дело мы – мужики, - и он заплакал. Потом прижал к себе своего кота и так и уснул на кровати, не раздеваясь.
Рано утром его опять вызвали, и, выпив таблетки от головной боли и похмелья, он поехал по адресу. Нерон выскользнул в приоткрытую дверь за своим старым другом. Никто не видел, как старый кот запрыгнул на заднее сидение автомобиля. Крофт пытался отвлечься от мучившей его головной боли и не заметил этого.
А Нерон спокойно сидел на заднем сидении. Он, казалось, знал что-то такое, что человеку было недоступно. Просто, недоступно человеческому пониманию.
- Вот закончить бы это последнее дело, - разговаривал сам с собой Крофт, - и умереть не в постели. Нехорошо это - в постели. В больнице. - И Крофт поморщился. - Слышишь, карга старая, - сказал он кому-то там, глядя в крышу машины. - Сделала бы мне такое одолжение. Сто лет за мной по пятам ходишь.
Остановив машину на углу Пятой и Гринвич Виллидж, он вышел и несколько минут копался, уронив ключ на землю. Поэтому и не видел, как Нерон выскользнул из машины и пошел за ним следом.
Крофт уже почти дошел до места, когда услышал шум и женский крик. Он побежал и за углом дома увидел компанию молодчиков, вырывавших из рук женщины сумочку.
- А ну стоять, - крикнул он. – Полиция!
И это было всё, что он успел сделать. Потому что, у одного из парней в руках блеснул ствол. Ухнул выстрел, и пуля с расстояния в двадцать метров никак не могла пролететь мимо. Но перед этим…
Перед этим в призрачном свете желтых фонарей, слабо мерцавших в предрассветной мгле, пролетела черная стрела. И пуля пронзила две груди вместо одной.
Крофт лежал на земле, и бесконечная боль уходила из головы. Как ни странно, становилось легче дышать. Боль ушла вовсе. Он сжимал своего кота Нерона и, прижав его к себе, пытался что-то ему сказать.
Вверх, прямо к серому небу с занимавшимся утром, поднимались две души. Они летели вверх, и пожилой человек в старом поношенном плаще держал за лапу большого кота, что-то сурово ему выговаривая. А кот улыбался в ответ и тихонько гладил второй лапой руку, державшую его.
А ангелы наверху. На самом, самом верху, рыдали.
Ангелы тоже иногда плачут, дамы и господа. И их слёзы превращаются в дождь.
Дождь, который пошел нескончаемым потоком на город.
P.S. Не надо плакать, дамы и господа. Не надо. Право слово. Так и должно было быть. Старые друзья ушли, взявшись за руки. Они ушли так, как и хотели. Вместе.
Автор ОЛЕГ БОНДАРЕНКО (Facebook)
*****
Рекомендуем послушать: Трогательная история одной кошки
Благодарим за Ваши лайки, комментарии и репосты в социальных сетях. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропускать новые рассказы.