Иосиф Волоцкий, он же Волоколамский, сыграл мрачную роль теоретика русской инквизиции. Его мирское имя Иван Санин. Родом он из подмосковных волоколамских дворян. Его отцу принадлежало село и несколько деревень близ Волоколамска. Историкам известно восемнадцать монашеских имен в роду Иосифа. Его дед с бабушкой, а также отец с матерью, достигнув преклонных лет, постригались в монахи и заканчивали земной путь в монастырях. Самого Ваню Сашина, будущего Иосифа, в раннем детстве отдали учиться монаху Арсению, у которого он овладел грамотой и вскоре стал усердным чтецом в местной церкви. В восемь лет Ваня легко читал все известные в то время богослужебные книги и со временем достиг в чтении настоящего искусства. «В языке у Иосифа была чистота, в очах острота, в голосе сладость», - писали потом его биографы. В двадцать лет Иван принял решение посвятить себя монашеской жизни. Он остановился в Боровском монастыре у игумена Пафнутия, который и постриг его в монахи под именем Иосифа. Родители тяжело переживали уход сына в монастырь. При получении вести о его пострижении отец пережил нервное потрясение и оказался парализован. С разрешения игумена Иосиф взял его в свою келью и в течение нескольких лет ухаживал за ним.
Игумен Пафнутий жесткой рукой насаждал в монастыре принцип: «Послушание без рассуждения». В том же духе воспитал он и Иосифа. Есть над чем задуматься.
Известно, что в армии солдат обязан выполнять приказ командира беспрекословно, но никто не лишает солдата права рассуждать. Более того, великие военачальники важнейшим условием победы в бою считали знание солдатом «своего маневра» и его способность действовать не только осмысленно, но и творчески, с учетом конкретной обстановки.
Исходя из этого следует сделать вывод, что игумен Пафнутий воспитывал из своих монахов, в том числе Иосифа, даже не солдат, а скорее безвольных рабов или же роботов. Пафнутий лишил подчиненных права проявлять в повседневной жизни разум, дарованный людям Господом. Неудивительно, что монахи испытывали в присутствии Пафнутия чувство страха и трепета. В дни его предсмертной болезни они со страхом приближались к нему и обращались с какими-либо самыми необходимыми вопросами. Что же Пафнутий? Он отвечал молчанием или же суровым словом. В повествованиях о жизни Пафнутия приводятся чудеса, которые он якобы совершал. Но почти все они носили карательный характер.
Пафнутий был настоятелем православного монастыря, считал себя, несомненно, истинным христианином. Но где же в его монастыре та любовь, которая исходила от Иисуса и которую Он заповедал своим последователям? Где заботливое отношение учителя к ученикам, которое являл Иисус? Для нас важно разобраться, кто и на каких духовно-нравственных принципах формировал духовный мир будущего рьяного инквизитора? Когда и каким образом в сознание Иосифа вошла идея, что ради утверждения учения Христа нужно физически истреблять других христиан только потому, что они мыслят несколько иначе?
Судя по всему, Пафнутий нашел в Иосифе родственную душу, потому что избрал его своим преемником, передал ему монастырь, а вместе с ним личные связи с государевым двором. При все своей замкнутости и душевной черствости Пафнутий любил бывать при московском великокняжеском дворе и поддерживал с великим князем Василием, будущим государем Василием III, тесные личные связи. Именно Василий утвердил Иосифа в должности игумена. В результате Иосиф также стал вхож в государев двор, получил возможность наблюдать перипетии борьбы придворных группировок за власть. Со временем он сам включился в эту борьбу.
Возглавив после Пафнутия монастырь, Иосиф не смог найти с монахами общего языка и ушел в родные волоколамские места. Там основал свой монастырь. Связи с государевым двором облегчили ему задачу. Родной брат государя Ивана III Борис Васильевич Волоцкий выделил Иосифу землю под монастырь примерно в двадцати километрах от Волоколамска. Более того, князь и его бояре участвовали в сооружении монастырской церкви - носили бревна на своих плечах. Эта церковь, получившая название Успения Божией Матери, была освящена в 1479 году. Князь Борис Волоцкий подарил монастырю деревню Спировскую вместе с людьми и тем самым положил начало целому потоку денежных и имущественных пожертвований, которые полноводным потоком потекли в монастырь. Иосиф умел побуждать знатных людей вносить пожертвования то в виде платы за помин души, то в качестве вклада именитых постриженников, то в порядке предсмертного завещания.
Среди тех, кто постригался в монастыре на старости лет в монахи, было немало членов княжеских семей. Неудивительно, что монастырь Иосифа, как ни один другой на Руси, с самого начала принял аристократический характер. Поскольку он располагался на территории Новгородской епархии, то шумен Иосиф вступил в тесное общение с новгородским архиепископом Геннадием. Их очень сблизило единодушнонепримиримое отношение к еретикам. В борьбе с еретиками они на протяжении почти двадцати лет представляли собой единый, целеустремленный тандем.
Со временем авторитет Иосифа Волоцкого в вопросах церковной жизни достиг необычайной высоты: при принятии наиболее важных решений определяющим было мнение Иосифа, но не мнения епископов и митрополитов. Неудивительно, что деятельность Иосифа была широко и красочно описана еще при его жизни. Но при этом есть существенная деталь: описана внешняя, бытовая сторона его жизни, не более того. Что же касается внутренней, духовной сущности его жизни, то о ней не было сказано практически ничего. Едва ли это можно считать случайностью.
Что ж, по крайней мере два документа позволяют нам судить о внутреннем мире теоретика русской инквизиции: это устав его монастыря и его книга «Просветитель». Познакомимся с ними.
Господствующей идеей монастырского устава являлось насаждение страха. На страхе держалась как внешняя монастырская дисциплина, так и внутренняя духовная жизнь монахов. Страх поддерживался жестокими мерами наказания. К нарушителям устава применялись «сажание на цепь и битье железом». Иосиф слыл знатоком Священного Писания. Интересно, в какой главе Евангелия он вычитал, чтобы Иисус Христос сажал Своих учеников на цепь или бил железом?
Та школа душевной черствости, которую в течение пятнадцати лет Иосиф проходил в монастыре Пафнутия, постепенно сделала его сердце жестоким. Это внутреннее состояние выразилось в его учении о борьбе с еретиками, которое он изложил в «Просветителе». Из четырнадцати глав (слов) «Просветителя» десять носят богословский характер, две посвящены монашеству и две учат тому, как следует поступать с еретиками. Фактически же духом борьбы с инакомыслящими пропитана вся эта объемная книга, начиная с первой главы - слова.
Иосиф пишет: «Слово первое, против новой ереси новгородских еретиков, говорящих, будто у Бога отца Вседержителя нет ни Сына, ни Святого духа, единосущных и сопрестольных. И что нет Святой Троицы». Далее Иосиф, ссылаясь на Библию и цитаты святых отцов церкви, доказывает бытие Святой Троицы. Серию доказательств он завершает эмоциональной фразой: «Мы проклинаем всякую ересь, в особенности ныне явившуюся. Проклинаем тысячекратно протопопа Алексея, растлителя душ, первенца сатаны, и Дениса, попа антихристова, и Федора Курицына, и всех эту ересь исповедующих, посеявших многие жидовские учения среди людей».
Как видим, Иосиф обрушивает на головы тех, кого называет еретиками, самые страшные проклятья. Но при этом он не приводит ни одной цитаты из их учения или их речей. Суждения еретиков он предпочитает давать в своем изложении. Так древние богословы в дискуссиях не поступали. Зарубежные христианские богословы в ходе споров, как правило, точно воспроизводили утверждения оппонентов. Иосиф, начитанный на богословской литературе, безусловно, знал это. В его распоряжении были письменные документы с изложением суждений еретиков. Новгородскому архиепископу Геннадию удалось выявить еретика игумена Захара, возглавлявшего один из монастырей на Псковщине. После Захар сбежал в Москву и оттуда рассылал в разные места письма, в которых обличал самого архиепископа Геннадия в ереси и излагал свои взгляды. Почему бы Иосифу не процитировать Захария? Не потому ли, что, вольно излагая суждения еретиков, им можно приписать все, что угодно?
По словам Иосифа, еретики отрицали Святую Троицу. А что они утверждали взамен? Всякое религиозное учение утверждает какой-либо догмат. Если он существенно отличается от общепринятых церковных догматов, то объявляется ересью, а его авторы и сторонники еретиками. Если же догмата нет, то, следовательно, нет ни ереси, ни еретиков.
Обвинение Иосифом новгородских протопопов в том, что они отвергают Святую Троицу, без цитирования их высказываний представляется необоснованным или же просто наветом. Такое отвержение представляет собой выход за пределы христианства. Но протопоп - высокая ступень церковной иерархии. Чтобы подняться на нее, нужно было пройти многолетний путь священнического служения. Это - многолетняя практика ежедневного поклонения Святой Троице, после чего человек просто не может отказаться от фундаментальных основ своего религиозного мировоззрения.
Помимо того, сторонники новгородской ереси являли собой наиболее просвещенную прослойку русского духовенства. Обращаясь к церковному собору в 1490 году, архиепископ Геннадий предупреждал, что тем, кто неосведомлен в новой богословской литературе, опасно вступать в богословские состязания с еретиками, так как у них имеются христианские писания в лучших собраниях, у них также богатая литература по критике христианства. В распоряжении еретиков был также перевод Ветхого Завета с древнееврейского на русский, произведенный без согласования с греческим и старославянским текстами. Кстати, сам Геннадий признавал свою слабость в богословии.
К богословской просвещенности еретиков следует добавить их стремление продвигать своих единомышленников в священники. Это более чем странно для служителей, которые якобы отвергают Святую Троицу.
Да, новгородские еретики отвергали, но не Святую Троицу, а святость русской церковной иерархии, отвергали монашество как институт формирования епископства и всей правящей номенклатуры Русской церкви, отвергали поклонение иконам и святым мощам.
Упомянутый выше в качестве еретика игумен Захар в течение трех лет сам не причащался и монахам своего монастыря запрещал причащаться. И вовсе не потому, что был против таинства причащения, нет. «У кого причащаться? - ставил он вопрос ребром. - Тот, который ходил в Царьград (Константинополь) ставиться митрополитом, - и он патриарху деньги свои давал. А ныне он боярам взятки дает тайно. Та, у кого же причащаться?» Игумен видел, что на церковной иерархической лестнице снизу доверху стоят нечестные служители, взяткодатели и взяточники. А потому они не имеют должной святости, Божьей благодати и Божьего благословения для совершения таинства причащения.
Одним из самых опасных для Русской церкви проявлений ереси было, по мнению Иосифа Волоцкого и вообще иерархов, то, что многие научились от еретиков исследовать Священное Писание, а также «... и на торжищах и в домах о вере затевать споры и высказывать сомнения». Ясно, что читавшие Библию начинали сравнивать евангельские принципы с практикой реальной церковной жизни и видели, как сильно исповедуемая иерархами вера отличается от евангельского учения.
В первой главе (слове) «Просветителя» Иосиф только проклинает своих врагов, новгородских и московских еретиков. Кроме того, здесь он делает одну существенную оговорку: «По подобию Божию человек создан быть милостивым и щедрым ко всем, в особенности же к врагам, как Бог, который озаряет солнцем и злых, и добрых».
Но чувство ненависти имеет свои законы развития - оно требует жертвы. Преисполненный к еретикам чувством лютой ненависти Иосиф, конечно, уже не мог оставаться к ним милостивым. Рано или поздно у него должно было возникнуть желание уничтожить инакомыслящих. К заветной для него цели - физической расправе с инакомыслящими - инквизитор-теоретик идет осторожным, кошачьим шагом, и не прямо, а окольным путем.
«Если неверные еретики не прельщают славных, то не следует делать им зла», - такой первый крадущийся шаг Иосифа. Следующий - несколько в сторону, зато с выпущенными когтями: «Когда же увидим, что неверные и еретики хотят прельстить православных, тогда подобает не только ненавидеть их или осуждать, но и проклинать, и наносить им раны, освящая тем свою руку».
Вот как! Зачем ждать каких-либо конкретных действий со стороны еретиков? Достаточно того, что они всего лишь «хотят прельстить». И уже можно «наносить им раны». Иосиф еще не решается произнести слово «убивать», пока только наносить раны. Тут же он спешит успокоить совесть избивающих, что они «освящают свою руку»! Казалось бы, здесь непревзойденный знаток Священного Писания Волоцкий приведет в обоснование своей рекомендации соответствующее изречение Иисуса или Его апостолов. Увы. Иосиф, конечно же, знал, что ни Иисус, ни апостолы не призывали ненавидеть и проклинать инакомыслящих, тем более наносить им раны. За поддержкой в своей инквизиторской, антихристианской теории Иосиф обращается к отцу церкви Иоанну Златоусту и… находит ее.
«Так повелевает сам святой Златоуст, который пишет: Поскольку мы говорим о хуле на Единородного сына Божия, а теперь хочу спросить вас об одном даре - чтобы вы наказывали всех появляющихся в городе хулителей, - цитирует Иосиф. - Если услышишь, что кто-нибудь на перекрестке или на торгу среди народа хулит Владыку Христа, подойди и запрети. Если же придется и побить его, не отвращайся - ударь его по щеке, сокруши его уста, освяти руку свою раной».
Проповедь и защита Христа методами уличной драки? Посмотрим, насколько она, и вообще суждения Иоанна Златоуста, совместимы с учением и заповедями Иисуса. Вот что сказал Иисус Христос в Нагорной проповеди, которая приводится в Евангелии о Матфея: «А Я говорю вам: Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного» (Матфея, глава 5, стихи 44-45).
А вот еще одно изречение Иисуса Христа, записанное в 32 стихе 12 главы Евангелия от Матфея: «Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем». Сыном Человеческим Иисус называл Себя.
Не нужно быть ученым богословом, чтобы увидеть полную противоположность между учением Иисуса и поучением Златоуста. Неужели отец церкви Златоуст не понимал этого? И разве Иосиф Волоцкий не сознавал этого? Почему же Златоуст и Волоцкий учили противоположному заповедям Христа? И как в таком случае назвать их учение? Оно проповедует Христа? Или же Анти-Христа?
Дело даже не в том, что именно говорили Златоуст и Иосиф Волоцкий. Суть проблемы в том, как к их поучениям отнеслись иерархи Русской церкви. Иерархи поддержали эти антихристианские поучения. Это была позиция Русской церкви, которая считала себя православной - правильно славящей Христа, правильно мыслящей.
Итак, опасность наставлений Иоанна Златоуста заключалась в том, что он перевел христианство из сферы духовной деятельности и борьбы в сферу применения физической силы и насилия. Его призыв через тысячу лет нашел отклик в сердцах русских церковных иерархов, получил прописку в форме теоретического обоснования инквизиции и дал практические результаты в виде массовых казней инакомыслящих христиан.
Это маленький, но наглядный пример того, насколько непредсказуемым и опасным оказался избранный Русской церковью путь следования не только Священному Писанию, но наравне с ним и преданиям так называемых святых отцов церкви. Православные богословы утверждали, что предания отцов церкви являются по своей сущности апостольскими, соответствуют духу учения Христа. Но это лишь благое пожелание. На практике мы видим, как далеко увел от Христа своих последователей Иоанн Златоуст. Если бы только он.
Вернемся к «Просветителю» Иосифа Волоцкого. Теоретик инквизиции заручился поддержкой Златоуста в обосновании физической расправы над инакомыслящими, но он понимал, что даже массовое битье физиономий, к которому призывал отец церкви, далеко не то, чего хотелось Иосифу. Цель Иосифа- смертная казнь. И он продолжает движение к ней. Его следующий шаг - поиск обоснования смертной казни для религиозных инакомыслящих в законодательстве кой империи, в библейских эпизодах, в практике епископов и царей. Он приводит в «Просветителе» целый ряд примеров. При этом Иосифа мало волнует их достоверность, главное - привести их как можно больше, чтобы оглушить невежественных читателей «Просветителя». Если же разобраться в приводимых примерах, то там на каждом шагу лукавство, подтасовка и натяжка. Рассмотрим некоторые приведенные им библейские эпизоды.
«Так, после молитвы Моисей приказал посечь мечом отступивших от Бога Вседержителя и поклонившихся златому тельцу», - пишет Иосиф. Здесь речь идет о событиях, описанных в 32 главе книги Исход. На пути из Египта в Землю Обетованную израильский народ остановился у горы Синай. Великий израильский вождь и пророк Моисей поднялся на гору для общения с Богом и долго не возвращался. Тем временем израильтяне собрали имевшиеся у них золотые серьги, отдали брату Моисея Аарону и попросили его отлить им фигурку золотого теленка. Тот выполнил их просьбу. Народ назвал золотого тельца «богом Израиля» и тут же стал поклоняться ему как Господу. Господь Бог на Синае прогневался на израильтян. Библия так описывает те события.
«Итак, оставь Меня, - сказал Он Моисею. - Да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу народ многочисленный от тебя. Но Моисей стал умолять Господа, Бога своего и сказал: Да не воспламенится, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою... И отменил Господь зло, о котором сказал, что наведет его на народ Свой» (Исход 32:10-14).
Как видно из приведенного текста Библии, Моисей не приказывал «посечь мечом» свой народ, а напротив, защищал его, и вполне успешно, от праведного гнева Господня. Грубое искажение Иосифом Волоцким буквы и духа библейского текста здесь налицо.
Далее. «Великий среди пророков Илия четыреста человек посек мечом своею рукою», - ссылается Иосиф на эпизод из Ветхого Завета. Неудачная ссылка с существенным искажением истины. Во-первых, не четыреста, а четыреста пятьдесят. Во-вторых, речь в Библии не о простых «человеках», а о языческих жрецах божества Ваала, которому жрецы совершали человеческие жертвоприношения. В то время в Израиле культ Ваала поддерживали царь Ахав и царица Иезавель. В стране шла беспощадная религиозная война, в ходе которой были истреблены все священники Бога Всевышнего за исключением ста человек, которых в глухих пещерах скрывал один из богобоязненных царских чиновников. В условиях религиозной войны пророк Илия дал жрецам Ваала открытое сражение в специфической форме. Через царя Ахава Илия предложил жрецам Ваала соорудить на горе Кармил жертвенник, положить на него жертвенное животное и обратиться к Ваалу с молитвой о ниспослании на жертвенник огня. Илия также соорудит жертвенник, положит на него животное и будет просить Бога Всевышнего ниспослать огонь. Чей Бог отзовется на молитву, Тот и есть Бог истинный. Условия поединка были приняты, и он состоялся при огромном стечении народа. В течение всего дня жрецы Ваала совершали вокруг своего жертвенника ритуальные танцы с молитвами, воплями и самоистязанием до крови. Но жертвенник не воспламенился. Вечером Илия приступил к священнодействию у своего жертвенника и обратился к Господу с молитвой. Господь тут же ниспослал огонь, который спалил не только жертвенное животное, но и камни жертвенника. Жрецы Ваала были посрамлены вместе с их божеством.
Дальнейшие события Библия описывает следующим образом: «Увидев это, весь народ пал на лицо свое и сказал: Господь есть Бог, Господь есть Бог! И сказал им Илия: „Схватите пророков Вааловых, чтобы ни один из них не укрылся. И схватили их. И отвел их Илия к потоку Киссону, и заколол их там». (Третья книга Царств, глава 18, стихи 39-40).
В тексте Библии, как видим, нет такого, что Илия «посек мечом своею рукою». У пророка Илии просто не могло быть меча. Наивно было бы представить себе картину, когда пророк собственноручно рубит одного за другим 450 жрецов. В библейском тексте «отвел», «заколол» следует понимать, как действия самого народа под водительством Илии. Народ осознал, что жрецы Ваала т это его враги, и с ними нужно поступить так же, как они поступили со священниками Бога Всевышнего, то есть расправиться. Пророк Илия в данной ситуации играл не чуждую ему роль палача, а естественную роль вождя.
Еще раз подчеркнем, что описанное происходило в эпоху религиозной войны и по законам войны, когда враг уничтожался.
Но в России во времена Иосифа Волоцкого религиозной войны не было, а те, кого Иосиф обрекал на смерть, были такие же, как он, христиане, верили в того же Единого Бога.
В оправдание своей инквизиторской теории Иосиф ссылается на римского императора Константина Великого: «Первый великий царь, равноапостольный Константин, установил в своем царстве закон, что не верующие в Святую Животворящую Троицу должны умереть самой злой смертью, а дома их отдаются на разграбление. И святые отцы Первого собора не запретили этого». Под Первым собором имеется в виду Первый Вселенский собор, состоявшийся в 325 году. Следовательно, это и есть время действия закона, о котором говорит Иосиф.
Здесь мы имеем дело с чистой фальсификацией Волоцким исторических событий, рассчитанной на невежество его современников. Иосиф изображает императора Константина фанатиком-христианином с замашками инквизитора. Но Константин не был христианином, он был язычником. Крестился он, как утверждают историки, всего за несколько дней, а может быть и часов, до своей смерти. Как мудрый император, Константин видел главной целью своего правления не утверждение тех или иных религиозных догм, а под держание мира и стабильности в Римской империи, которая включала в себя практически всю Европу, часть Африки и значительную часть Малой Азии. Естественно, она была, выражаясь современным языком, многоконфессиональной. До 323 года Константин правил лишь восточной частью Римской империи. В 323 году он одержал победу над правителем западной части, он стал единовластным властителем империи. Наивно утверждать, что он начал правление с введения смертной казни для тех, кто не поклонялся христианской Святой Троице. В Римской империи до того главенствующей религией было язычество. Император Константин поддерживал языческие культы так же, как и христианскую церковь, иначе и быть не могло. Не мог он издать закон о смертной казни за неверие в Святую Троицу еще и потому, что в те годы догмат о Святой Троице не был разработан богословами - ко на уровне богословов лишь несколько
А в годы, предшествовавшие Первому Вселенскому собору, в христианском мире проходила ожесточенная дискуссия относительно схемы взаимодействия Бога Отца и Бога Сына, Иисуса Христа. Она вспыхнула в центре великой богословской школы - Александрии. Один из выдающихся епископов- богословов того времени Арий высказал мнение, что Бог Отец пишется с Большой буквы, а Бог Сын - с маленькой. То есть Бог Отец и Бог Сын не равнозначны. Это утверждение вызвало в христианском мире раскол и бурные движения. Десятки епископов Римской империи поддержали Ария и десятки выступили против него. За враждующими епископами стояли многие тысячи простых верующих. Империя оказалась на грани социального потрясения на религиозной почве. В той ситуации говорить о каких-либо казнях за неверие в Святую Троицу, которая еще не была известна даже богословам, и речи быть не могло. Император Константин предпринимал огромные усилия для предотвращения религиозных столкновений, для примирения враждующих епископов. Он обратился с примирительным письмом к инициаторам конфликта епископам Александру и Арию: «Как жестоко поразила мой слух или точнее, самое сердце, весть, что вы, через которых я надеялся дать исцеление другим, сами имеете нужду в исцелении!» Он считал, что они оба виноваты и советовал им брать пример благоразумия с языческих философов, которые, имея различные суждения, сохраняют добрые отношения. Император просто умолял епископов Александра и Ария: «Возвратите мне мирные дни и спокойные ночи. В противном случае мне не останется ничего другого, как стенать, обливаясь слезами, и жить без всякого покоя: пока люди Божии - говорю о моих служителях - взаимно разделяются столь неоправданной и гибельной распрей, могу ли я быть покоен в душе своей?»
Убедившись, что все его призывы бесполезны, что противоборство христианских епископов, а с ними и епархий, обостряется и разрастается, Константин принял решение ради воцарения мира в империи созвать вселенский, то есть всеимперский собор. Весной 325 года он издал специальный указ для епископов: «Посему извещаю вас, возлюбленные братья, чтобы все вы в строгом порядке собрались в названный город, то есть в Никею». Император оплатил гоны и лошадей, питание и проживание во время собора с мая по август 325 года. Он сам открыл собор, обратившись с речью более чем к тремстам присутствующим епископам, далее принял в его работе деятельное участие, сам предложил компромиссную богословскую формулировку: Бог Сын - единосущный Богу Отцу. Термин «единосущный» включили в текст вероизложения, который и был принят подавляющим большинством участников собора. Каждый из присутствовавших епископов должен был или поставить свою подпись под текстом вероизложения, или же заявить о своем отказе подписывать. Не подписались всего три иерарха: сам Арий, а также его единомышленники Феон Мармаринский из Ливии и Секунд Птолемандский. Все трое по настоянию победившей партии епископов были сразу же сняты с церковных должностей и отправлены императором в административную ссылку в один из регионов Хорватии, Иллирию.
Учение Ария о том, что Христос по сравнению с Богом Отцом является богом с маленькой буквы, получило название арианства и было объявлено еретическим. При всем при этом, как видим, даже главный еретик и его ближайшие сподвижники не были казнены, вопреки утверждению Иосифа Волоцкого. Более того, десять лет спустя Арий был возвращен в лоно христианской церкви. Причем, возвращен не формально, а с учетом его богословского мировоззрения. Дело в том, что в 335 году в городе Тире близ Иерусалима вновь состоялся собор, который утвердил новую, несколько измененную формулировку исповедания веры. Данная формулировка устраивала как основную группу епископов, так и Ария, который подписался под ней. Кстати, новую редакцию вероисповедания также предложил император Константин, что лишний раз подтверждает его стремление к поиску компромисса между враждующими группировками епископов и к утверждению мира в империи. Столичный константинопольский епископ Александр получил от императора приказ официально принять Ария в общение с церковью. Царский посланник отправился в Иллирию, где все эти годы жил Арий, чтобы привезти его в столицу империи. Лишь внезапно наступившая смерть помешала Арию фактически присоединиться к группе своих бывших оппонентов.
Так где же тот закон императора Константина о массовых казнях, отвергавших Святую Троицу, где сами массовые казни, о которых пишет Иосиф Волоцкий? Они в его воображении - он выдавал в «Просветителе» желаемое за действительное.
Видимо, для того, чтобы еще более сгустить краски, Иосиф далее пишет в своей книге: «Святой Александр, патриарх Константинопольский, молитвой своей сделал так, что у Ария расселось чрево». Иосиф назвал епископа Александра патриархом не иначе, как для того, чтобы придать больше веса его молитве. О какой молитве епископа может идти речь, если он, Александр, на соборе в Тире подписал то самое вероисповедание, под которым поставил подпись Арий? Они стали после этого единомышленниками. Какой смысл было Александру молить Бога о смерти своего единомышленника? Что же касается таинственного выражения «расселось чрево», то Арий скончался от внезапной остановки сердца, только и всего.
Признанный знаток Библии Иосиф Волоцкий прекрасно знал, что физическое насилие в делах веры несовместимо с учением Христа и Его апостолов. Что Иисус учил любить людей, в том числе и врагов. Но чтобы протащить свою изуверскую идею расправы с религиозно инакомыслящими, Иосиф делает хитроумный ход. Он пишет в «Просветителе»: «В Новом же Завете святые апостолы, божественные святители, и преподобные, и богоносные отцы не убивали еретиков и отступников оружием, но предавали их смерти и лютым казням своими молитвами и силою, данной им от Всесильного и Животворящего духа. Кто-нибудь может сказать, что одно дело - предать смерти с помощью молитвы, а другое - убивать осужденных на смерть с помощью оружия. Ответим ему так: Это одно и то же - предать смерти с помощью молитвы или убивать виновных с помощью оружия...»
Данным выводом о равенстве способов убийства инквизитор предельно упростил решение задачи физического уничтожения инакомыслящих. В самом деле, если обращаться к Господу с молитвой, чтобы Всевышний предал смерти еретика Ивана, то на этом пути сплошная неизвестность. Услышит ли Господь молитву? Захочет ли Господь предать Ивана смерти? Ведь у Господа могут быть относительно него другие планы. Например, гонителя первых христиан Савла Он превратил в своего апостола Павла. И вообще у Господа, читающего мысли и знающего чувства людей, может оказаться совсем иная оценка тех, кого на земле называют еретиками, вплоть до противоположной по сравнению с мнениями властвующих иерархов. Тогда так называемые еретики могут оказаться земными источниками Божественной истины. Значит, тот, кто молится за их смерть, может предстать в глазах Господа преступником. Вот какие сложности ожидают молящегося за смерть еретика.
Совсем другое дело, когда еретика можно предать смерти своими руками. Решил - казнил. И никаких проблем!
Эффективность второго метода расправы с инакомыслящими Иосиф подкрепляет конкретными историческими примерами из жизни Византии в VIII веке. В частности, таким. Некая девица Феодосия, узнав, что служитель по указанию царя снимает икону Иисуса, висевшую над городскими воротами, поспешила к месту происшествия. Увидев служителя на лестнице, она стащила его на землю, набросилась на него и убила. Этого ей показалось мало. С толпой таких же, как она, безумствующих фанатиков, Феодосия направилась в палаты патриарха Анастасия, который выступал против введения в церковную жизнь икон, набросилась на него и тоже убила. По указу царя за уголовные преступления, связанные с убийством людей, согласно действовавшему законодательству, Феодосия была казнена. В подаче Иосифа царь в этой истории представлен злочестивым, а Феодосия - святой мученицей за Христа - Ее тело якобы осталось нетленным, а приходившие к ее гробу получали исцеление, и здесь совершалось множество чудес. Святые божественные отцы почтили Феодосию канонами и тропарями и наравне с великими мучениками и мученицами за Христа повелели праздновать ее память 29 мая по старому стилю.
К этому остается лишь добавить, что и ныне в православных церквах России 29 мая (11 июня по новому стилю) провозглашается память в честь «пресвятой мученицы Феодосии, девы Цареградской».
Итак, предание инакомыслящих христиан смерти руками фанатиков, по Иосифу Волоцкому, достойно похвалы и подражания как дело святое. Проблема заключалась лишь в том, что безумных фанатиков на Руси было не так уж много. Жди, когда объявится подобный сумасшедший и задушит какого-нибудь подвернувшегося еретика. Подобное Иосифа не устраивало. Ему нужна была отлаженная система по масштабному уничтожению инакомыслящих. В ее основе должно быть четкое взаимодействие церковной иерархии и светской власти при широком участии низовых священников, монастырей и всего народа. Иосиф так сформулировал систему русской инквизиции: «Таким образом, совершенно ясно и понятно воистину всем людям, что и святителям, и священникам, и инокам, и простым людям подобает осуждать и проклинать еретиков и отступников, а царям и князьям, и мирским судьям подобает посылать их в заточение и предавать лютым казням».
В представленной Иосифом схеме массового истребления христиан, не согласных с церковной иерархией, не доставало одного важного звена - выявления инакомыслящих. Инквизитор понимал, что нужно иметь много доносчиков, нужно создать атмосферу морального, церковного поощрения доноса.
И он снова прибегает к помощи отца церкви святого Иоанна Златоуста: «И еще говорит Златоуст: Разве не по-персидски рассуждает перс? И варвар - не по-варварски ли поступает? Если кто-нибудь из персов или варваров, скрывающихся среди нас и притворяющихся одним из нас, будет узнан и схвачен, разве не будет он тотчас, без слов подвергнут допросу и пыткам, и не только он один, но и знавшие его и дела его и не сообщившие о том?»
Казалось бы, к чему Иосифу это высказывание из области политики? Он выстраивает логическую цепь, стремясь объединить необъединяемое: политику, криминал и духовную жизнь, бытие царя земного и Царя Небесного, уголовную ответственность и духовное воздаяние.
Следим за мыслью Златоуста дальше. «Так же и воры, и разбойники, и убийцы, и разорители могил, схваченные и обличенные, - разве не потерпят они вечную муку и злую смерть? И не только те, кто крадет или убивает, но и те, кто знает об этом и не доносит, или господа, не желающие запрещать подчиненным, - все они примут такую же казнь. Тем более достоин казни тот, кто слышит или видит говорящих слова и вторящих дела еретические и не сообщает об этих хулах и оскорблениях.
Если услышишь, что кто-либо затевает убийство царя земного и не донесешь о том, то будешь казнен вместе с заговорщиками. Еретики же и отступники постоянно убивают хулой и поношениями Царя Небесного Владыку нашего Иисуса Христа, а ты знаешь, кто хулит и поносит, - и не проявляешь никакого старания и ревности, чтобы прекратить эти хулы. Не следует ли из этого, что и ты их одобряешь? Потому и будешь предан вечному огню вместе с теми, кто поступает так.
Также, кто хочет избежать такой участи, ни в коем случае не должен утаивать или покрывать еретиков, но должен обличать их и свидетельствовать о них, - не только если сам услышит или увидит кого-либо говорящего слова и творящего дела еретические, но и в том случае, если обнаружатся другие истинные свидетели против делающих и говорящих по-еретически».
Так «Просветитель» Иосифа Волоцкого стал не только богословским трудом, но и подробной инструкцией для доносчиков, вооружающей их обстоятельной методикой по выявлению и разоблачению инакомыслящих христиан.
Каждый, читавший Евангелие, знает, что у Иисуса было достаточно оснований отомстить тем, кто Его отвергал и бранил, кто пытался расправиться с Ним физически в годы Его служения. Но Он не сделал этого и не учил этому апостолов. Наоборот, Иисус отговаривал Своих учеников от расправы над недоброжелателями. Эпизод, описанный евангелистом Лукой, повествует, как жители одного из селений прогнали учеников Иисуса. Те очень обиделись и обратились к Иисусу с просьбой: «Господи, хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их». Иисус запретил им, сказав: «Не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Лук. 9: 55-56).
Напрашивается вопрос: какое евангельское обоснование подводил Иосиф Волоцкий под свое требование казнить еретиков? Однажды он явился к государю Ивану III и попросил его провести новое расследование дела о еретиках. При этом твердо настаивал на необходимости казнить их. Государь выразил сомнение в том, что еретиков надо предавать смертной казни. Тогда Волоцкий привел слова апостола Павла из Послания к Евреям: «Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет?» (Евр. 10: 28-29).
Видимая логика рассуждений и доводов Иосифа при этом заключалась в следующем: если нарушитель ветхозаветного, Моисеева закона наказывался смертью, то отвергающий Иисуса Христа должен быть подвержен еще более суровому наказанию - мучительной смерти.
Иосиф лукавил здесь сразу по двум пунктам. Ведь что отвергали русские еретики? Святость церковных иерархов, монашество, культ икон и святых мощей. Причем, отвергали на основании Евангелия, доказывая евангельскими положениями, что отвергаемое ими не соответствует Евангельским принципам и нормам. Но Иосиф подавал критику Русской церкви как отвержение самого Иисуса Христа. Это была с его стороны грубая подмена.
Второе лукавство заключалось в том, что, выдернув из контекста Послания Павла евреям стихи 28 и 29, Иосиф исказил их смысл, приписал Павлу то, чего тот не утверждал. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать два названных стиха в контексте с другими, начиная с 26 стиха и кончая 31: «Ибо, если мы, получивши познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников. Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню Кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет? Мы знаем Того, Кто сказал: „У Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь". И еще: „Господь будет судить народ Свой“. Страшно впасть в руки Бога живого!»
Смысл приведенного высказывания апостола дельно ясен: того, кто попирает Христа, не почитает за святыню Кровь завета и оскорбляет Святого Духа, ожидает Божий суд, но никак не человеческий. «У Меня отмщение, Я воздам, говорит Господь». Он не доверяет людям суд и наказание, зная их греховные слабости. Только Господь может наказать справедливо. Свое утверждение Павел заключает предельно убедительным предостережением: «Страшно впасть в руки Бога живого!»
Во всем изречении апостола с 26 по 31 стих не содержится ни малейшего намека на то, что за попирание Христа будут судить люди, что им дано такое право. Иосиф Волоцкий лишил Господа Его исключительного права судить отвергающих Христа и передал это право людям, заодно определив и степень наказания. Таким образом, Иосиф выдал свои сокровенные желания за утверждение апостола Павла, хотя, надо полагать, понимал истинный смысл послания.
Свою инквизиторскую идею предания смерти инакомыслящих христиан Волоцкий настойчиво внедрял в сознание государя Ивана III во время личных бесед с ним, подчеркивая, что царям подобает еретиков и в заточение посылать и казням лютым предавать. Добиваясь своего, Иосиф нажимал также на духовника государя архимандрита Митрофана, чтобы тот настраивал Ивана III на физическое уничтожение еретиков и отступников. Иосиф писал Митрофану: «Только бы государь захотел их искоренить и вскоре искоренил бы - поймал двух или трех еретиков, и они все скажут».
При дворе государя произошел раскол отчасти по политическим, отчасти по мировоззренческим мотивам. Мировоззрение «еретиков» разделяла княгиня Елена. Ее сын, внук Ивана III, был объявлен наследником престола. Противоположные позиции заняла княгиня Софья и ее сын Василий. Между этими партиями шла острая борьба за власть. В победители в конечном счете вышла партия Софьи - Василия. Иосиф входил в число сторонников этой партии, и с ее победой он стал при дворе своим человеком.