Напрасный труд - искать в российских словарях статью о русской инквизиции, ее там нет. «Инквизиция» в переводе с латыни - «розыск». Словарь поясняет криминальный смысл «розыска», но при этом ни слова о причастности церкви. Между тем «инквизиция» тем же словарем трактуется как судебно-полицейское учреждение в католической церкви, существовавшее в XIII-XIX веках для борьбы с ересями. Судопроизводство велось тайно, с применением пыток. Обычно еретики приговаривались к сожжению на костре. Особенно свирепствовала инквизиция в Испании.
Итак, согласно отечественным словарям, инквизиция к России не имеет отношения в том мрачном значении, в каком она проявила себя на Западе, особенно в Испании. Российские учебники истории на эту тему также молчат. Что же, ни государственная власть, ни православная Русская церковь никогда не организовывали казнь еретиков, не сжигали их на кострах?
Увы, исторические факты свидетельствуют о том, что все это было. И если в учебники истории вошло понятие «испанская инквизиция», то более чем достаточно оснований для включения в школьные книги и словари понятия «русская инквизиция».
«Как, неужели православная Русская церковь могла пойти на физическое уничтожение инакомыслящих христиан?» - изумленно воскликнет простодушный христианин. Да, могла, и уничтожала их, да еще как!
Ради исторической справедливости следует заметить, что Восточная церковь, она же Православная, Греческая, первой по сравнению с Западной начала расправляться с религиозно инакомыслящими с помощью костра. Причем, вполне официально. Именно православный константинопольский синод под председательством патриарха Михаила Оксиста (он отказался от кафедры в 1146 году) принял решение сжигать еретиков-богомилов, которые отвергали церковную иерархию, таинства, обряды, иконы и святые мощи, не употребляли вина и мяса. Что же касается католической Европы, то здесь сожжение еретиков было установлено в марте 1224 года в Ломбардии. Это сделал в форме государственного закона германский король Фридрих Второй, ставший впоследствии римским императором. В 1232 году, издавая вновь закон о сожжении еретиков, он повелел; чтобы следствие вели монахи-доминиканцы. Римский Папа Иннокентий IV одобрил законы Фридриха, но не вносил их в церковный кодекс.
Но вернемся в Россию. Здесь инквизиторские костры полыхали на протяжении примерно 200 лет, и сколько сгорело на них «еретиков» и так называемых отступников, никто точно не знает. Казни проводились на основании решения соборов Русской церкви и соответствующих государевых указов. Теоретиком русской инквизиции стал игумен элитного, подмосковного Волоколамского монастыря Иосиф Волоцкий (Волоколамский). Он умер в 1516 году. А первым общепризнанным практиком-инквизитором был новгородский архиепископ Геннадий (Гонзов). И того и другого потом Русская церковь причислила к лику святых. Святой Иосиф Волоцкий поминается и ныне в российских православных церквах в ходе богослужений дважды: 9 сентября и 18 октября по старому стилю. Новгородский архиепископ святой Геннадий - только один раз, 4 декабря. Ниже мы расскажем о жизни и инквизиторских заслугах этих святых отцов более подробно.
Теперь попробуем выяснить, какой смысл русские иерархи вкладывали в слово «ересь»? Московский митрополит Филарет (Василий Михайлович Дроздов, 1782-1867) в написанном им «Пространном христианском Катихизисе Православной Кафолической Восточной Церкви» дал такое определение: «Ересь когда люди к учению веры примешивают мнения, противоречащие Божественной истине». В данном случае учение веры - это христианство, точнее, православное учение. При этом митрополит как-то упустил из виду, что христианство как учение в свое время тоже называли ересью, и апостол Павел был объявлен ее представителем. В 5 стихе 24 главы Деяний святых Апостолов описывается богословская дискуссия между сторонником иудаизма Тертуллом и апостолом Павлом. Тертулл говорит о Павле: «Нашедши сего человека язвою общества, возбудителем мятежа между иудеями, живущими по вселенной, и представителем Назорейской ереси...». В 14 стихе той же главы апостол Павел говорит, обращаясь к правителю: «Но в том признаюсь тебе, что по учению, которое они (т. е. иудеи) называют ересью, я действительно служу Богу отцов моих...». Если прочитать эти два текста Деяний с учетом определения ереси, данного митрополитом Филаретом, то выходит, что учение, которое проповедовал апостол Павел, то есть христианство, содержит в себе примесь «мнения, противоречащего Божественной истине»?
История христианства хранит множество эпизодов, которые наглядно показывают, что ересью объявлялось просто религиозное инакомыслие, а еретиками - инакомыслящие. Нередко две дискутирующие группы богословов, иерархов называли друг друга еретиками. Победителями выходили те, чью сторону принимала светская власть. Они называли себя ортодоксами, правильно мыслящими, или православными. Побежденным навешивали ярлык «еретиков». Иногда резкая смена симпатии светской власти приводила к тому, что вчерашние еретики объявлялись православными, а правоверные - еретиками. В нашей книге приводятся некоторые факты такого рода.
Вместе с тем история наглядно показывает, что любая религиозная идея рано или поздно получает дальнейшее развитие в виде новых, все более ветвящихся религиозных идей, течений. Ересь - это проклюнувшаяся почка новой религиозной идеи. Она может развиться в небольшой и недолговечный росток в форме немногочисленной школы. А может стать началом могучей ветви, уходящей в новые тысячелетия. Вот и христианское учение в его почкообразном виде на стволе исповедующего единобожие иудаизма называли назорейской ересью. Когда же христианство само стало могучим стволом, на нем также возникли почки - ереси. В силу заложенной в ересях природы инакомыслия, неудовлетворенности властвующей идеей, неодолимого стремления к абсолютной истине, духовной и нравственной чистоте, ереси просто не могли не появиться в лоне православной Русской церкви. И они возникли в хронологической последовательности: богомилы, стригольники, жидовствующие, нестяжатели, ересь Башкина и Косого, раскольники... Многие из них называли еретиками иерархов Русской церкви и достаточно веско аргументировали это с точки зрения Евангелия.
Особенность русских ересей и русских еретиков заключалась в том, что конфликт с Русской церковью проходил не в сфере богословия, а в сфере морали и нравственности. Высоконравственные монахи-нестяжатели, о которых речь пойдет ниже, причину появления еретических течений на Руси видели в падении духовно-нравственного авторитета церкви, прежде всего ее иерархов.
Обратимся к историческим фактам. Появление первого на Руси еретика отмечено Никоновской летописью примерно через пятнадцать лет после так называемого крещения Руси - в 1004 году. Это был монах Андреян. Его киевский митрополит Леонт посадил в темницу. Та же летопись сообщает, что в 1123 году митрополит Киевский и всея Руси Никита «затворил в темницу злого еретика Дмитра». Оба еретика относились к богомилам. Это религиозное течение в то время было широко распространено в Болгарии и Боснии. Оно получило развитие и на Руси. Отвергая церковную иерархию, богомилы остро критиковали отступление епископов от Евангелия. Критиковать в Русской церкви было что. Неукротимое корыстолюбие епископов пышно расцвело в форме симонии.
«Симония» получила свое название по имени волхва Симона, который, как повествует одна из книг Нового Завета, Деяния святых Апостолов, «предложил апостолу Петру деньги за то, чтобы тот дал ему власть и силу Святого Духа». (Деяния. Глава 8, стихи 17-24). Апостол Петр отказал волхву в продаже дара Божьего. Но русские архиереи, судя по всему, были более сговорчивы. Правда, продавали они всего лишь сан и должность, но и этого, с точки зрения обогащения, было немало. Рукоположение в сан за деньги вызвало в XIV веке большой скандал. Тогда в сан митрополита Московского за деньги был возведен Киприян, а в сан митрополита Литовской Руси некий Роман. Обвинителями иерархов в продаже высоких церковных должностей выступили сам великий князь Московский Дмитрий Иванович и другие московские князья.
В том же веке свободолюбивые новгородцы подняли церковный бунт против митрополита Феогноста и написали на него жалобу константинопольскому патриарху. В ней они обвиняли иерарха «в непотребных вещах, происходящих с насилием». Тем не менее поклонники мздоимства и симонии находили себе высоких защитников - жалобщики так и не получили удовлетворительного ответа. Нередко проблема принимала до того острые формы, что церковное руководство пыталось как-то решать ее. Например, на Владимирском соборе в 1274 году поднимался вопрос о так называемых ставленных пошлинах - поборах, которые архиереи брали со священников и дьяконов при их поставлении в сан. Но и собор не смог оказать сколь-либо заметного влияния на атмосферу мздоимства. Продажа церковных должностей продолжалась и после него, ее масштабы возрастали. Со временем к этому доходному бизнесу подключились светские власти. Продажа церковных должностей стала называться «подаванием духовных хлебов». История Русской церкви сохранила один яркий эпизод такого рода.
Это произошло в 1565 году. В связи со смертью на Волыни епископа Владимирского освободилась должность, и глава региональной светской власти выгодно распорядился вакансией: сначала продал ее светскому человеку дворянину Борзобогатому-Красненскому, а некоторое время спустя перепродал епископу Феодосию Лозовскому. Первым во Владимир явился Борзобогатый, который у местного чиновника установленным образом оформил вступление в должность. Оставив в резиденции епископа - замке, обнесенном высокой стеной, - за себя юного сына, Борзобогатый удалился. Некоторое время спустя во Владимире появился представитель епископа Феодосия с документами на право занятия епископской должности. Убедившись, что место уже занято, он тихо уехал. Через десять дней к епископской резиденции прибыл Феодосий, да не один - он привел с собой целое войско, состоявшее из 200 кавалеристов, 300 пехотинцев и артиллерийской батареи, насчитывавшей девять пушек.
Как раз был канун одного из главнейших церковных праздников, двунадесятых непереходящих, - Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Епископ предъявил сыну дворянина ультиматум, потребовав немедленно покинуть архиерейский замок. Юноша оказался несговорчивым - он приказал закрыть ворота замка и приготовиться к обороне. Наступил праздник. В соборной церкви в замке началось богослужение. Согласно Катихизису Православной Церкви митрополита Филарета, в этот день не следует делать мирские дела, а следует делать дела святые и духовные: участвовать в богослужении и изучении Слова Божьего, совершать молитву, вести душеспасительные беседы, приносить Богу материальные жертвы.
Епископ Феодосий, будучи православным иерархом, встретил праздник по-своему: он отдал приказ на штурм замка. Артиллерия открыла огонь. Она била не только по воротам и стенам замка, но и по собору, так что храму были нанесены существенные повреждения. После артподготовки конница и пехота двинулись вперед. Из бойниц замка загремели выстрелы, и первая атака была отбита. Но епископ не думал уступать. Он вновь послал свое войско на штурм. Снова неудача. В течение дня штурмующие шесть раз пытались овладеть замком, но безуспешно. С обеих сторон были убитые и раненые. Наступила ночь. Под покровом темноты нападающие принесли под стены замка хворост и подожгли его. Оценив ситуацию, сын дворянина до наступления рассвета скрытно покинул замок.
Епископ Феодосий вступил в укрепление победителем. Но дворянин Борзобогатый не собирался уступать приобретенные им должность и недвижимость: он обратился к главе региональной власти с жалобой на епископа. Было назначено судебное заседание. Требовалось вызвать на него епископа Феодосия. С этой целью в замок направился судебный чиновник в сопровождении нескольких слуг дворянина Борзобогатого. Делегация нашла епископа в соборе, где он совершал богослужение. Выслушав чиновника, Феодосий рассвирепел и ударил его архиерейским посохом. Это послужило холопам епископа сигналом. Дружно бросившись на пришедших, слуги сбили их с ног и стали топтать, затем выволокли из замка. Епископ Феодосий пригрозил чиновнику: «Если бы сам Борзобогатый был здесь, я велел бы его изрубить в куски и бросить псам!»
На этом борьба за архиерейскую должность во Владимире закончилась. Но дворянин Борзобогатый не остался в накладе - два года спустя глава региональной власти отдал ему должность епископа в Луцке. В течение трех лет Борзобогатый правил Луцкой епархией, оставаясь светским человеком, затем под нажимом сверху был вынужден принять духовный сан.
Описанный случай передает ту нравственную атмосферу, которая царила в Русской церкви. Закономерно, что острая критика церковных иерархов со стороны еретиков-богомилов находила сочувствие как среди низовых священников, так и среди прихожан. Логика критических выступлений богомилов была простой и понятной: поскольку симония епископов, продажа ими церковных должностей является фактом, то вся церковная иерархия, согласно церковным законам - канонам, утратила божественную благодатность и перестала быть действенной. Отсюда вывод, что христианам следует обходиться без церковной иерархии. На практике это означало отделение от церкви, чтобы не оскверниться от архиереев и поставленных ими попов.
Религиозная идея богомилов получила достаточно широкое распространение в северо-западном регионе России, на территории Новгородской и Псковской областей, где традиционно царил дух религиозной свободы. Здесь последователи богомилов стали называться стригольниками по имени Карпа Стригольника - одного из первых критиков церковных нравов и порядков. За свое свободомыслие и критицизм он поплатился жизнью.
Стригольники творчески развили идеи болгарских богомилов с учетом реальной жизни Русской церкви. Примечательно, что свои взгляды они проповедовали не только устно, но и письменно. Они обвиняли митрополитов, епископов, игуменов и всех священников в том, что те «духопродавчествуют». Что поставление в сан производится не по достоинству кандидатов, а на основе материальной заинтересованности иерархов. Свои суждения и оценки стригольники подкрепляли евангельскими изречениями. Они отрицали эффективность священнодействий церковных иерархов только потому, что не видели в их жизни и служении евангельской чистоты, строгого следования евангельским принципам. «Эти учителя - пьяницы, едят и пьют с пьяницами», - упрекали стригольники иерархов.
В повседневной жизни стригольники занимали позицию пассивного уклонения от церковных таинств, по возможности избегали крещения, венчания, соблюдения постов. Если их принуждали, то они выполняли требуемое, но формально. История не отмечает каких-либо фактов агрессивности стригольников. Однако и того, что они делали, по мнению православных иерархов, было достаточно, чтобы клеймить стригольников как еретиков, предавать их смерти.