Прекрасно утро, когда просыпаешься в любимом тёплом спальнике «Пингвин» в большой жёлтой палатке фирмы Баск в непонятный день недели в непонятное время суток – летом электричество на Чукотке не экономят , и солнце на ночь не выключают. Я потягиваюсь, кряхтя вылезаю из палатки … и застываю в удивлении. Зажмуриваюсь и вновь открываю глаза. Нет, не показалось. Стою я посреди тундры в самом эпицентре барахолки: на земле лежат, раскинув ноги, пяток пар штанов, распятые куртки, шапки, кое-где ароматной чёрной кучей прилегли носки. Да, так начинается утро, когда ты на сплаве, если погода солнечная, конечно. А то утро было прямо-таки удивительным: на низком голубом небе кое-где проплывали белые кучевые облачка, солнце ласково и даже как-то тепло светило, под боком мелодично плескалась Амгуэма – словом, красота!
После традиционной походной каши перебирать вещи. Оказывается, вчера промокли не только мы с нашей одеждой… В пакеты с бывшими леденцами страшно руку засунуть, а печенье превратилось в угрожающего вида бежевую кашицу с торчащими зелёными и оранжевыми цукатами. Приходится вытаскивать эту гремучую смесь на полиэтиленовый пакет сушиться. Затем начинаем осматривать лодки: в каждой плещется целый Байкал, приходится вычерпывать его обрезком пластиковой бутылки. Чтобы не повторять эту процедуру каждое утро, мы мастерим из кусочка пенки отбойники – небольшие круги, которые надеваем на вёсла: часть воды таким образом отрикошечивает обратно в Амгуэму, а не на колени и в сапоги. Наконец, всё готово и мы садимся в лодки. Взмах весла, другой, третий – и боль в непривычных к веслу руках притупляется, а затем и вовсе пропадает. Да и как не пропасть, когда вокруг Чукотка!
Амгуэма сегодня спокойная, поэтому, после обычных теперь упражнений: «Греби вправо! Нет, влево теперь!» - мы идём прямо. Временами даже получается класть весло на колени и секунд тридцать наслаждаться скоростью течения. Ровно до тех пор, пока лодку не начинает опять заносить в какую-нибудь сторону. Через какое-то время меня сотрясает чудовищный зевок, затем ещё один. Пытаюсь облокотиться щекой на весло и немножечко подремать, но лодка сразу почему-то начинает прибиваться к берегу: нельзя спать. Вот теперь я понимаю простую сплавную мудрость: когда погода плохая, то плохо всем; когда погода хорошая – хочется спать. «А как хорошо было бы сейчас пройтись пешком» - с тоской думаю я и вновь начинаю грести влево. Через некоторое время мы причаливаем к крутому берегу на обед. После нескольких часов, проведенных в лодке, необыкновенно приятно пройтись пешком, чтобы размять ноги. На берегу стоит балок (небольшой деревянный домик), столь милый сердцу каждого местного путешественника. Пользуясь нечастым на Чукотке случаем, мы собираем плавник (куски дерева, вынесенные на берег рекой или морем) и разводим настоящий огонь, где мы вновь предпринимаем бесплотную попытку подсушить мокрые печенья (впоследствии после окончания похода мы найдём ещё много мокрых леденцов, а также не вполне сухих вафель). Кто-то собирает большие мокрые тундровые подберёзовики, которые мы тут же варим и едим вместе с макаронами; кто-то фотографирует, пейзажи, а кто-то делает записи в походном дневнике. После обеда привычные уже взмахи вёсел, плеск Амгуэмы за бортом и невысокие северные сопки. На ночлег мы встаём уже под утро. Впоследствии берем это за правило, ведь тут светло круглые сутки.