Дискуссиям о классах более 100 лет. И дискуссии о среднем классе также не являются исключением. В целом для классового анализа характерно воспринимать класс через классовую ситуацию. То есть класс — это некая совокупность людей, находящихся в одной классовой ситуации, которая определяется общностью их жизненных шансов в рыночной сфере. Если смотреть шире, то во многих сферах жизнедеятельности общества. Такое понимание класса через жизненные шансы в различных сферах жизни общества является многокритериальным подходом к выделению класса и является альтернативой к однокритериальным способам выделения класса, характерным для экономического анализа. Для экономического анализа характерно выделять класс по критерию дохода. Этим славен Всемирный банк, который выделяет средний класс по доходу, считая в качестве критерия 10 долларов в день на человека. Но мы понимаем, что средний класс является чем-то более целостным и более сложным, чем определенная доходная группа.
Скорее всего, Дмитрий Анатольевич имел в виду именно экономическое понимание среднего класса, когда говорил о необходимости его расширения до 60–70% от общества. Но и этого тоже не произошло. Прежде всего потому, что экономический средний класс выделяется через медиану. Медианные доходы — это доходы нижней половины населения. То есть все население ранжируется от меньшего значения дохода к большему, и берется нижняя половина. Медианные доходы россиян находятся на уровне доходов малообеспеченных граждан. Это является группой, которая относится к среднему классу, так называемое подбрюшье, то есть дальняя периферия ядра среднего класса. Это люди, которые занимают зыбкие позиции на рынке труда и не способны обеспечить себе перспективные позиции и более адекватную заработную плату. Надо сказать, что и экономика тоже не дает им возможности для исправления этой ситуации. Это, пожалуй, самая главная проблема, почему средний класс не растет в современной России.
Вернемся к истокам дискуссии о среднем классе. Изначально речь шла о старом среднем классе — это предприниматели и люди, занимающиеся малым бизнесом. Поэтому так активно речь идет о том, чтобы развивать малый бизнес и предпринимательскую деятельность. Возможно, за счет этой группы можно было бы увеличить средний класс. Но и численность этой группы сократилась за последние 10 лет. Есть еще новый средний класс. О нем в Америке заговорили в 1950-х годах. Эти разговоры были связаны с работами Чарльза Миллса, который отнес к среднему классу белых воротничков. Это работники, занятые нефизическим трудом. Понятно, что такие работники очень разнородны по своему составу в части своей квалификации. Из них можно выделить профессионалов — это специалисты высшей категории, которые зарабатывают на свой человеческий капитал, то есть на свое образование, знания, навыки. А также среди них есть работники, занятые на простых позициях в сфере бытового обслуживания и торговли, и административный персонал, который зарабатывает во многом благодаря своей способности к труду. И их образование не является ключевым фактором роста их зарплат. Для среднего класса — и это стало ключевым для среднего класса к 1950-м годам — наиболее важным является именно их образование. И инвестиции в образование для них являются ключевым интересом.
Мы привыкли думать, что если мы говорим о классе, то речь идет о пролетариях, рабочем классе, капиталистах. Многие путаются и не понимают, что такое средний класс. Когда Маркс писал о пролетариате и буржуазии, общество на тот момент было еще не сильно развито с точки зрения его социальной структуры. В рабочий класс, в пролетарии, входили преимущественно те, кто вчера приехал из деревни и прошел недельные курсы адаптации на заводе, повышения квалификации, не требующего от них базового образования, и заступил в свою должность. Труд характеризовался однородностью, и работников можно было легко заменить. Со временем труд стал специализироваться, усложняться. Средства производства также стали усложняться. И более того, начали появляться новые отрасли экономики, прежде всего в сфере третичного сектора экономики, сектора услуг. Такое общество стало называться обществом с позднеиндустриальной экономикой. Позднее из этого сектора выделился новый — четвертичный сектор экономики информационных услуг. И такая экономика уже стала называться постиндустриальной.
Когда Миллс писал свои работы в середине 1950-х годов, занятость в секторе услуг стала настолько массовой, а занятость на позициях нефизического труда также стала настолько массовой в бюрократиях, в больших организациях, которые обслуживали интересы американского общества и американской экономики, что это явление получило название «новый средний класс». Таким образом, средний класс состоял из двух частей. Старый средний класс — их меньшинство, предприниматели и самозанятые, представители малого семейного бизнеса. У них было ядро — профессионалы, управленцы. Периферия этого ядра — это средне- и низкоквалифицированный нефизический труд. Это главный состав среднего класса. Его особенность заключалась в том, что они стали получать доходы уже не на простую способность к труду, как до этого получали пролетарии физического труда во времена Маркса, а на человеческий капитал, то есть на образование, — при условии хорошего здоровья, безусловно. Новая природа их доходов, связанная с особой ролью нематериальных активов, каким и является образование, послужила основой, для того чтобы говорить о том, что это новый класс. Именно это стало исходной точкой теоретизации на тему среднего класса и вообще на тему средних слоев и новых классов в современном обществе.
При выделении четвертичного сектора экономики и увеличении занятости в этой области стали появляться информациональные работники. То есть не просто квалифицированные работники умственного труда, а эксперты-профессионалы, то есть те профессионалы, которые оказывали услуги в информационной сфере. Они работали с информацией, ее систематизировали, создавали новые образы, новые смыслы и таким образом производили основную добавочную стоимость для компаний. Именно они сегодня составляют основу среднего класса в Европе и Америке. У нас доля таких работников крайне невелика. Если положить, что доля всех специалистов, занятых на позициях с высшим образованием, составляет 17–20%, то доля экспертов, которые могут действительно называться высококвалифицированными специалистами, составляет лишь треть от этого числа. И перспективы увеличения их относительной доли очень призрачные.
Главным образом, это связано с тем, что они не могут получать ренты на свое образование. Они могут получать неплохие доходы, но это лишь доходы, необходимые для самовоспроизводства себя и своего человеческого капитала, то есть на амортизацию, повышение квалификации, отдых, культурное потребление и на расширенный образ жизни, не более того. А ренту получают в основном эксперты, причем за границей. По данным последних исследований мы видим, что высокодоходная группа сократилась в России за последние десять лет в 2 раза. Это говорит о том, что перспективы расширения среднего класса к верху очень ограничены. Возможно, средний класс может расшириться снизу, за счет низов. Но здесь тоже не все так гладко. Особенно если помнить о том, что Россия — это экономика низких доходов, где бедность характеризуется как бедность эксплуатируемого труда. Даже высококвалифицированные рабочие получают неадекватную оплату своего труда на ту квалификацию, которую они имеют.