Ещё в самых первых лётных крайне опасных испытаниях и при доработке систем топливо- и маслоподачи к двигателям нашего ТУ-104, как я писал выше, принимал участие вторым пилотом Юрий Александрович Гарнаев. Позднее он летал и первым пилотом, создавая невесомость в нашем самолёте.
У Юрия Александровича непростая судьба. Он принимал участие в боях на Дальнем Востоке в конце Великой Отечественной войны. В 1945 г. был «осуждён военным трибуналом за нарушение режима секретности». Но, видимо, были доказательства его невиновности, и уже в 1948 г. боевые друзья настояли на его освобождении. Зная его исключительное лётное мастерство, они добились в январе 1949 г. зачисления Юрия в ЛИИ, но лишь технологом. Режимные службы, узнав, за что он был осуждён военным трибуналом, поначалу лишили его права прохода на секретную территорию и на аэродром Института. Юрия Александровича устроили заведующим клубом ЛИИ. Я писал выше, что старинное здание клуба когда-то принадлежало баронессе фон Мекк, было частью владений её мужа, строителя Казанской железной дороги. Так как он был англоманом, то до сих пор на ней левостороннее движение всех поездов и электричек.
Гарнаев создал, организовал образцовый порядок работы клуба. После ремонта паркетные полы блестели, как во время балов в XIX веке, когда там звучала музыка П.И.Чайковского, любимца баронессы. Теперь же здесь пели и танцевали коллективы художественной самодеятельности, работали разные детские кружки.
Друзья Юрия Гарнаева всё-таки добились того, что он был зачислен укладчиком парашютов и парашютистом-испытателем на аэродроме ЛИИ. А вскоре он стал лётчиком-испытателем. Гарнаев испытывал в небе вертолёты Ми-3, Ми-4, выявлял их недостатки и необходимость доработок. Он первый заставил в 1957 г. летать уникальный «турболёт», аппарат без крыльев, похожий на небольшое летающее кресло. Юрий Александрович погиб, когда тушил обширный лесной пожар во Франции в 1967 г.
Надо сказать, что лётчиков-испытателей объединяет, даже роднит исключительная опасность их лётной деятельности. Этот психологический феномен назван мной «породнением на крови», которая прольётся, если случится катастрофа. Такое «породнение» возникает у однополчан. Это «родство душ» сделало возможным возвращение Гарнаева к лётной работе, вернуло ему радость «воспитания» новых вертолётов и самолётов в небе.