Моя мама всегда была дисциплинированным родителем. Она вовремя сдавала деньги на всякие дополнительные улучшения класса и школы, никогда не спорила и не ругалась с моими учителями, посещала все родительские собрания.
Конечно, я всегда с волнением ждала ее возвращения с родительских собраний, потому что училась я хорошо, но за поведение больше, чем удовлетворительно, мне не ставили. На собрания мама всегда брала тонкую тетрадочку, и что-то там записывала важное.
Возвращалась мама с собраний всегда очень серьезная и сосредоточенная. Я встречала ее у дверей и спрашивала: «Ну как там?». Ответ почти всегда был одним и тем же, неопределенно одобрительным. Один раз мне удалось добыть ее волшебную тетрадку и посмотреть, что там она записывала. Вы не за что не догадаетесь, что там было. Она в ней делала зарисовки голов других родителей.
И вот однажды, возвращается моя мама с такого родительского собрания, открывает дверь, и я сразу понимаю, что-то не так. Настроение энергичное, глаза горят, ноздри раздуваются. Я быстро перебираю в голове, что же я могла такого натворить за последнее время, и ничего не помню.
Глубокий вздох, и мама рассказывает мне следующую историю. После собрания учительница попросила ее остаться на личный разговор, чего раньше никогда не было. И сочувственно глядя моей маме в глаза, учительница рассказала о моем тяжелом состоянии. Оказывается, я прибывала в депрессии, с трудом переживая развод родителей, и это сказывалось на моей успеваемости и особенно поведении.
Как я уже говорила раньше, моя мама всегда была образцовым родителем, поэтому спорить с учителем не стала. Сказала: «Возможно, у Ани действительно есть депрессия, но я не замечала. А что касается развода, так мы с ее отцом развелись, когда ей было полтора года. Не думаю, что она вообще что-то помнит».
Что же я такого наговорили учительнице? Вы не поверите, ничего. Я вообще не разговаривала с учительницей.
У нас в классе была девочка, которая переживала из-за развода родителей. Мы с ней убирали вместе класс, она делилась своими переживаниями, и я решила ее поддержать. Видимо уже тогда во мне проявлялись задатки психолога. Я сказала, что понимаю ее, потому что сама пережила развод родителей, поделилась своими чувствами, но не стала уточнять подробности. Мне тогда казалось, что я сделала доброе дело, облегчив человеку страдания, поддержав.
А вот как подробности этого разговора дошли до нашего классного руководителя, и почему она позволила себе сделать настолько далеко идущие выводы, что даже затеяла разговор с моей мамой, не переговорив со мной, это уже другой вопрос.