Фильм "Так жить нельзя", СССР, 1990 г.
Признаюсь, ещё по дороге на просмотр фильма я знал, о чём буду писать в рецензии. Предпрокатной судьбе ленты можно было только позавидовать: мощная реклама в прессе, связанная с демонстрацией картины народным депутатам, недвусмысленно намекала на появление безоговорочного чемпиона экранной «чернухи». А уж у нашего брата- кинокритика, пожалуй, вполне сформировался рабочий стереотип рецензирования подобных «перестроечных» лент. Сперва нужно устало пожурить автора, пустившегося хорошо проторенной дорожкой в путешествие по запретным ранее зонам отечественной действительности. Нынче в зонах этих весьма натоптано сталкерами от искусства. А потом, повздыхав по поводу утраты советским экраном чувства меры в разбирательстве теневых сторон бытия, рецензенту следует солидаризироваться с критическим пафосом кинематографиста и обрушить свой публицистический гнев на социальные (политические, экономические- какие угодно) корни пороков нашего общества, обличаемых картиной.
Считайте, что такую рецензию я уже написал, а вы уже прочитали.
А теперь поговорим непосредственно о фильме. Прокручу в памяти все пять его глав, включая последнюю, которую автор именует «выпавшей» («Уроки Берлинской стены»). Какие кадры запомнились чётче, а главное: почему? Конечно же фотографии из следственных дел (часть первая – «Что такое преступность»). Беззащитное убранство в лицах девушек, лишённых жизни на втором её десятке озверелым хулиганьём. Девичьи тела, первоцветная нагота которых до рокового часа открывалась, пожалуй, лишь матерям, а тут враз оказалась мобилизованной на нехитрую службу похотливому маньяку. Авторский голос за кадром с интонацией «повидавшего виды» человека сообщит почти беспристрастно: «Изнасиловав и прикончив жертву, преступник, как правило, глумился над трупом». Нет, не впечатались бы в память эти фотоснимки с мест злодеяний, будь я попривычней к «правилам» криминальной хроники. Итак, в фильме живут неожиданности технологического (скажем так) характера: когда сам факт хорошо известен и ничего удивительного для тебя не представляет, а начинка события переворачивает всё нутро пронзительной истинностью деталей.
В ленте припасено немало подобных откровений: репортаж с торгов проститутки и клиента; «живописный» рассказ убийцы о подробностях расправы над хрупкой дивчиной; кадры, свидетельствующие о полной профессиональной несостоятельности нашей милиции; о быте российской провинции, исправно порождающем дегенератизм нации. Вот только некоторые приметы отрезвляющей видеотерапии фильма. Не всегда, правда, автор выдерживает искушение пальнуть в публику сенсационностью открытого им материала (это относится, например, к «разоблачению» ленинской инициативы во введении политики «красного террора» первых лет Советской власти). Между тем, именно в обыденности происходящего на экране и состоит главный козырь Говорухина. Если уж отважился крикнуть: «Так жить нельзя!», то покажи эту самую жизнь в привычном её течении, не педалируй диковинных своих наблюдений, не подталкивай зрителя к искомому «нельзя» аффектацией первой части фразы- «так жить…»
Последнее замечание- никоим образом не упрёк автору ленты, а скорее попытка сформулировать его творческое кредо, которому он, за редким исключением, останется верен до конца фильма. Сказанное не означает, что картине чужд какой бы то ни было пафос. Просто он умело упакован автором в усталую удручённость закадрового голоса, в безжалостную прямоту монтажа (преступник – жертва, быт советский – быт зарубежный) и откровенно рвётся наружу, пожалуй, лишь в песнях Владимира Высоцкого- постоянных спутницах экранного действа («Эх, ребята, всё не так, всё не так, ребята»!)
Станислав Сергеевич Говорухин собственной персоной то и дело появляется в кадре. Вот он произносит монолог в кинокамеру, уютно расположившись за рабочим столом. Вот беседует с продавщицей из валютной «Берёзки», с милиционерами, полицейскими, уголовниками и их жертвами, с одичавшими бабусями из богом забытой российской деревеньки. Откровенность признаний собеседников автора навязчиво подчёркивается постоянным «тыканьем» в разговоре: ясно, что «на вы» душу не изливают.
Поистине вездесуща крепко сбитая, спортивной выправки фигура режиссёра. В самых выигрышных ракурсах фиксирует её на плёнку оператор Г.Энгстрем: на «свежих» развалинах Берлинской стены, возле пурпурной реки из живых цветов, что пролилась скорбной памятью погибшим во время недавних закавказских сражений (часть четвёртая- «Фронтовые заметки»).
И только в третьей части картины (поименована сия глава одинаково со всем фильмом- «Так жить нельзя») ни разу не появляется на экране центральный персонаж (то бишь автор). Часть целиком отдана остроумной инвективе М.Жванецкого и продолжается не более минуты.
Благодаря назойливым говорухинским автографам лента начинает смахивать на обширное самоинтервью, иллюстрированное – для пущей объективности – кинодокументами. Что ж, наверное, возможна и такая форма творческого самовыражения (не гнушался ею, если припомнить, и сам великий Феллини!). Только, выходя на прямой диалог со зрителем, да ещё со столь болезненной темой, нужно быть твёрдо уверенным в собственной репутации, дабы не посмели уязвлённые выкрикнуть в ответ: «А кто ты сам таков, чтобы, возвысившись над нами, чинить суд хоть и правый, да чересчур быстрый и жестокий?! Господь, сошедший с небес, или собрат наш, в том же самом грехе увязший?». Первое, разумеется, гораздо приятнее.
Такое восприятие, конечно же, субъективно. Наверное найдутся желающие оградить от моих иронических нападок гражданские позиции С.Говорухина – истого «прораба перестройки» и апологета «нового мышления». Их мнения я уважаю, равно как солидаризируюсь с говорухинской печалью по загубленному Отечеству. Впрочем, искренне ли опечален автор?
… В одном из эпизодов ленты, явившись в очередной раз самолично «пред зрительские очи», С.Говорухин начинает припоминать Священное писание. Опять же вполне в евангелическом духе, правда, со ссылкой на Бунина, обнаружившего любопытный портретный прогноз в галерее ужасов грядущего Апокалипсиса: «… и лицо поколения будет собачье». И сразу – монтажный нахлёст: современный россиянин ползает на четвереньках в кругу соотечественников с ухмылкой дебила на физиономии и треухом в зубах. То ли на выпивку зарабатывает, то ли бесплатно народ потешит. Вывод автора однозначен: по части «лица поколения» к пришествию конца света мы уже вполне подготовлены. Дозрели, так сказать.
Благородный облик автора фильма, разумеется, весьма далёк от внешности живописуемых им фигур. И посему, учитывая занятую С.Говорухиным позицию по отношению к героям своей картины и к её зрителям, не лишне было бы задать вопрос удачному портретисту: а как распорядились Вы, уважаемый Станислав Сергеевич, отпущенным Вам природой даром художника в те годы, когда на Ваших глазах формировалось «собачье лицо поколения»? Написали сценарий «Тайны мадам Вонг» и поставили «Десять негритят»? Ублажали зрительский саспенс триллерами и боевиками? Неужто и впрямь рассчитывали с помощью такого «искусства» очеловечить нацию, неуклонно впадавшую в животное состояние? Увы, не ответит Станислав Сергеевич. Печально...
