Людмиле было 33 года. Жизнь она провела в провинциальном городке под Пензой. Две поездки к Чёрному морю, неожиданно выигранная путёвка в Турцию – вот и все радости, выпавшие на её долю.
А дальше вспоминать было нечего.
Людмила работала бухгалтером. После прилежно оконченного ВУЗа тётка нашла ей “надёжную должность” в местном РАНО. Что было большой удачей, ведь стабильную работу в маленьком городке найти непросто.
Людмила тётку поблагодарила, но глаза её остались грустными. Она не была ленива, просто мечтала работать художником! По ночам, когда все засыпали, Людмила доставала потёртую коробку с холстами и красками и начинала творить волшебство. Она могла писать только то, что было видно из окна её спальни, поэтому научилась писать лунный свет на гардинах, звездопад над крышами и заговорщицкое подмигивание фонаря в соседнем дворе.
Как бы ей хотелось написать звёзды в горах!
Всё это были тайные, скрытые от всех способности и желания. В детстве Людмиле не раз повторяли, что творчеством занимаются люди легкомысленные или гении, а Людмила не считала себя ни легкомысленной, ни тем более гением. Поэтому с одобрения родителей выбрала “надёжную профессию” бухгалтера.
Родители Людмилы прожили непростую жизнь. Оба остались без отцов после войны, ужасы которой ещё долго отдавались в их сердцах. Голод, холод, нехватка одежды и тетрадок для учёбы – всё это они прошли вместе с многочисленными братьями и сестрами. Их матери выбивались из сил, чтобы содержать семьи.
Поэтому встретив друг друга и поженившись, отец и мать Людмилы безостановочно работали. Он – токарем-фрезеровщиком, она – кладовщицей на местном заводе. Коллеги их уважали, начальство поощряло завидные трудолюбие и работоспособность. Так они постепенно “выбились в люди” – обставили полученную от государства квартиру, купили машину и даже получили дачу с участком.
Родившуюся дочку они лелеяли, как могли – досыта кормили, покупали простую, но качественную одежду и несколько раз возили на море. Родители Людмилы очень боялись, что из-за неправильного выбора в жизни дочери придётся голодать, поэтому всеми силами старались привить ей любовь к бережливости и труду.
Людмила была девочкой послушной и немного отстранённой, мечтательной. Из-за этой мечтательности и скромности друзей у неё не было. Когда пришла пора влюбляться, никто не захотел ухаживать за странной девушкой, часами любующейся листвой в солнечных бликах. Одноклассницы вскоре повыскакивали замуж, нарожали розовощёких младенцев, а о Людмиле никто и не вспоминал.
Так она и жила в родительской квартире. Днём работала, вечерами гуляла или ходила в консерваторию, а ночами рисовала. Самозабвенно, страстно. Если бы кто-то увидел Людмилу в тот час, то не узнал бы её – так горели её глаза, так решителен был нахмуренный лоб! Чёткими, уверенными движениями, она выводила безупречные линии и никогда не исправляла написанного. Её руки двигались словно в магическом танце, а душа светилась и ширилась, доставая до звёзд. Да, то была совсем другая Людмила. Яркая, свободная и прекрасная. Совершенная.
Как-то возвращаясь вечерами домой, Людмила стала замечать одного и того же мужчину, сидящего во дворе её дома. Рядом с ним всегда стоял чёрный тубус. Торопившаяся к ужину Людмила не обращала на него никакого внимания.
Однажды, когда Людмила выходила из подъезда, она вдруг услышала вопрос:
– Можно взглянуть на твои картины?
Людмила споткнулась об порог и застыла. Обладателем голоса оказался тот самый владелец тубуса, странник из её двора. Мягкие карие глаза смотрели на Людмилу приветливо, волнистые волосы переливались каштаном на солнце.
– Привет! Меня зовут Руслан. Я все ночи провожу в твоём дворе, – весело продолжал он.
Брови Людмилы невольно поползли вверх.
– Нет, я не маньяк! – смеясь, предупредил он. – Я астроном. Обсерватория, в которой я работаю, расположена далеко отсюда, а сейчас я в отпуске. Сюда прихожу, чтобы наблюдать звёзды, которые видел мальчишкой. Здесь меньше света и моему старому телескопу легче работать!
“Впервые встречаю человека, который не жалуется на отсутствие фонарей в тёмном дворе!” – подумала Людмила.
– Я заметил одно окно, в котором постоянно горит свет, – продолжал Руслан. – И мне захотелось узнать, кому кроме меня не спится ночью. Я стал наблюдать за окном и увидел тебя. Как ты рисуешь. Мне очень хочется увидеть твои картины, можно?
Людмила молчала. Впервые в жизни кто-то узнал её тайну. И не отверг, не порицал, а, кажется, обещал понять и принять такой, как есть. Это было удивительное чувство, волнительное и приятное. Людмила никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Никто и никогда ею – настоящей Людмилой – прежде не интересовался. Какие-то искорки, смутное предчувствие другой жизни зашевелились в душе Людмилы. Предчувствие было настолько сильным, что, наперекор разуму и логике, Людмила решила к нему прислушаться! Она доверилась своему сердцу.
– Можно! – смело ответила она. И, ни мало не смущаясь коротостью знакомства с этим удивительным мужчиной, она пригласила его в дом. Под удивлённые взгляды отца и матери достала все свои холсты.
А через год Людмила с тихой и счастливой улыбкой перерезала ленточку у входа на свою первую художественную выставку в Пуэрто-Рико. Это неподалёку от обсерватории Аресибо, в которой работал её муж, Руслан.