Если бы джаз мог превратиться в текст, то это был бы текст Алексея Остудина. Рассказчик свободен, смел, внезапен и по-хорошему нахален — его голосу подчиняется многое, если не все.
Вечер на даче
Последний на скамейке запасных,
защёлкал соловей — залётный мачо,
расшатывая нервы у сосны,
где в букве Ы застрял футбольный мячик,
комар несёт охрану гамака,
гуляет жесть на крыше у беседки,
как отрывная лапка паука
пульсирует в траве сухая ветка,
а ты, сдувая с книжки мелкий сор,
на месяц засмотрелся, в каплях лака,
что плавает по небу, как курсор,
цепляясь за иконки Зодиака.
Привет Заболоцкому
Чтоб по-мичурински разумно рассветом опылять сады,
шмели и бабочки-глазуньи взлетают со сковороды,
пока текут они сквозь сосны и незнакомых насеком-
ых, выхожу в открытый космос, без зонтика и босиком,
я вижу землю, диск в полоску — пижама жабы на просвет,
края присыпаны извёсткой, как пионэрский туалет,
клубится пыль с изнанки сада, где душно и полынь горчит,
как веточка от винограда из тучи молния торчит,
скрипят уключины противно, заводят вёсла перестук,
сверкая, словно гильотина, выскальзывает лещ из рук,
где стрекоза, из Гулливера, случайных мошек расплескав,
трепещет риской глубомера и зыркает, как батискаф,
здесь есть всегда, чем поживиться, травинкой время засеки,
в порядке шахматном пшеница и кукурузы косяки,
с гербом советского союза позеленевший столбик врыт,
и крутит сальто кукуруза початками икры без рыб.
Феназепам
Не пылит моя дорога, не дрожат листы ракит,
подожди ещё немного, а чего — не говорит,
привязался грустной песни отвратительный куплет —
и скелет его, хоть тресни, не разбить как табурет,
в окончаниях падежных нелегко быть молодцом
затесавшемуся между первым и вторым лицом,
пусть дела — белее сажи, и не верится глазам:
каждый, не охотник даже, знает, где сидит фазан,
ночь попрятала наколки, на прощание взболтай
с чешуёй зеркальной колбы термос, древний, как Китай,
смутной памяти скриншоты — проплывают облака,
мы с природой сводим счёты на штыках из шашлыка,
надрывается будильник, с гимном из одной квашни —
по грибы вчера ходили, даже шишек не нашли,
а, пока не всё обрыдло, вспомнишь, тяпнув слегонца,
как с отцом ловили рыбу, только не было отца.
Читать другие стихи Алексея Остудина