«...я создал модель, которую считаю весьма полезной для синхронного и диахронного изучения диффузии и возвращения культурных «пакетов» (packets). Я назвал ее «пицца-эффект»...» – Сва́ми Агехана́нда Бха́рати
Кто же такой Агехананда Бхарати, и какой может быть «эффект» у «пиццы»?
Жил в начале 20-го века, в Вене, Леопольд Фишер. С детства Леопольд интересовался Индией, изучал хинди и классический санскрит. Он хотел стать католическим священником, но в какой-то момент разочаровался в этой ветви классического христианства. Леопольд нашел альтернативу, которая, на самом деле, всегда была ему наиболее близка. Он принял индуизм.
Выбрав новый путь, Леопольд стал именоваться Рамачандрой, с успехом окончил венскую Академическую гимназию (1941 г.), Институт востоковедения и Институт этнологии в Венского университета (1948 г.), начал проводить исследования в сфере культурной антропологии, философии, лингвистики. Занимался преподаванием в крупнейших мировых университетах, изучающих восточную культуру и религию.
Приехав в 1949-м году в Бомбей, жил в обители отшельников Рамакришны в Калькутте. Однако, примерно через 2 года, Фишер понял, что ни Рамакришна, ни Вивекананда не являются его учителями. Приехав в Варанасти, он был посвящен в монахи ордена «Дашанами сампрадая».
Так Леопольд Фишер стал Агехананда Бхарати («блаженство посредством бездомности»), а также – первым западным человеком, который стал полноценным индуистским монахом.
Агехананда Бхарати был автором более 500 статей, монографий, исследований по антропологии, религиоведению, тантризму и мистицизму. Однако сейчас нас интересует одно конкретное понятие, которое было введено им в научный оборот. А именно – «эффект пиццы».
Данный эффект описывает феномен отдельных составляющих культуры каких-либо нации или народа, которые, оказавшись в другой социальной среде, пережили трансформацию и затем снова вернулись в материнскую культуру.
Казалось бы, при чем тут пицца?
Все дело в очень простом и наглядном примере.
«До Первой мировой войны «пиццей» называли пшеничную лепешку сицилийских и южноитальянских contadini, она была основным продуктом питания бедняков юга. Но именно благодаря беднякам из этого региона Италии, эмигрировавшим в Северную Америку, – и под влиянием определенного материального достатка и воздействия кулинарной эклектики – пицца постепенно превратилась из простейшего продукта питания в гораздо более сложный и разнообразный товар индустрии фастфуда.
В начале 1930-х она уже была общеамериканским блюдом, потом итало-американцы, преуспевшие в Штатах, привезли ее обратно в Италию; за два десятилетия пицца стала респектабельным блюдом повсюду в Италии, а затем и в Европе, и над ней перестали смеяться» [1].
Буддийский «эффект пиццы» со вкусом дзен
Дайсэ́цу Судзу́ки – японский буддолог, философ, религиовед. Признание его значимости на Западе и в его родной стране обусловлено не только его публикациями, но и его местом в истории. Ведь ему удалась удивительная вещь: он не только смог донести идеи философии дзен до человека Запада, но и сыграл важную роль в возвращении дзен-буддизма в Японию (не в «оригинальной», но в трансформированной форме).
Именно то, что Бернар Форе назвал «эффектом Судзуки», индийский антрополог Бхарати назвал «эффектом пиццы».
Пицца выворачивается наизнанку
Многие великие европейские философы были вдохновлены восточной мыслью.
Яркий пример – Мартин Хайдеггер.
Как выразился религиовед Йорн Броуп:
«...восточная мысль была представлена им [Хайдеггером] через „протестантские“ или „западные“ глаза».
Однако далее следует оговорка
«...подобная трансформация, естественно, не является самобытным феноменом в религиоведении, где осмысления, переосмысления и придумывания рассматриваются как общие характеристики религии» [2].
В итоге можно сказать, что «Эффект пиццы» – важное понятие, которое помогает понять относительность национальных культурных феноменов, называемых «исконными».
Подобным образом работает и «эффект Голливуда». Многие европейские дети не догадываются что, например, сказки Ганса Христиана Андерсена почти никогда не заканчиваются «по-Голливудски».
Чему учит идея «итальянской лепешки» от Агехананда Бхарати? Мне кажется, в первую очередь, «эффект пиццы» побуждает благородное желание во всем дойти до самой сути... Не это ли (во все времена) – самое важное для любого мыслящего человека?
---
Источники:
1. Журнал «Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре» No. 105 НЗ 1/2016
2. «Zen and the Art of Inverting Orientalism: Religious Studies and Genealogical Networks» by Jørn Borup, Aarhus University In: New Approches to the Study of Religion, eds. Peter Antes, Armin W. Geertz, and Randi R. Warne, Berlin: Verlag de Gruyter, 2004, Volume 1, Regional, Critical, and Historical Approaches, pp. 451-487.