У нашего знакомого, Вани, есть племянница Кристина. Девочке 17, но она не видела в жизни ничего, ни гаджетов, ни красивой одежды и обуви – да где там красивой, хотя бы просто новой, неношеной. Ее одевают в неведомые тряпки: коричневые в крапинку кофты на пуговицах, юбки из страшной материи – не то букле, не то свалявшаяся шерсть.
Однажды они пришли к нам в гости: Ваня, Кристина и ее мать Аня. Кристина села за компьютер и боялась дотронуться до мышки. Долго и непонимающе смотрела на страницу ВК, которую я перед ней открыла. Она слышала, что где-то в Интернете существует Контакт, в котором все «сидят», но не знала, что это.
- Нажимай на ссылку, - говорю.
- А что такое ссылка?
Я показала ей, как ходить по страницам, искать музыку и фильмы, она загорелась, начала тыкать мышкой, не попадая с первого раза, но тут им настала пора уходить.
Впрочем, загорелось – это про Кристину сильно сказано. Ее застывшее личико почти не изменилось, лишь что-то живое шевельнулось в глазах. Ей захотелось остаться, посидеть за компьютером. Но мать сказала дочери вставать и собираться домой – было уже поздно. Я стала просить за Кристину, чтобы ее оставили – сама она просить не смела.
- Ей нельзя оставаться, - сказала мать строго.
- Почему? Дядя проведет ее домой, - дядя Ваня как раз сидел на кухне с моим мужем и уходить не собирался.
- Ты что не знаешь? Он пристает к ней!
Я не знала. И даже впервые об этом слышала. Пробормотала в ответ что-то вроде «ну да, раз нельзя, то конечно», и они ушли.
Одно время мать с дочерью жили все вместе в большой четырехкомнатной квартире дяди Вани, но потом он их выгнал за грязь. Я видела, как по городу тащится огромная тележка, доверху груженая старым тряпьем – мать Кристины очень экономная и никогда ничего не выбрасывает. Впрочем, и не стирает тоже. Грязную одежду собирает в большие кучи, и они лежат у нее по году и больше, а чистую – берет в церкви и разных гуманитарных миссиях, изредка покупает что-то в секонд-хенде.
Кристина не учится и не работает, вместе с матерью она ходит в молельный дом, а в свободное время помогает ей по хозяйству. На улице девочка не гуляет, подруг у нее нет, женихов – упаси боже. В тот день, когда они переезжали, мать натужно толкала впереди себя тележку, а Кристина тащила в обеих руках картонные коробки, набитые чем-то гремящим. Она морщилась от тяжести и страшно сутулилась. Шаркала ногами, как старуха. Я заметила, что лицо ее на солнечном свете кажется рыхлым, мучнистым, как у лежачих больных.
Они уехали с Украины раньше нас, хотели получить статус беженцев и отправить Кристину учиться в институт. Не знаю, получилось ли у них, но последнее, что я слышала об этой семье - Анька живет на какие-то пособия, а Кристина работает на автозаправке.