Доброго времени суток! Приветствую вас на моём канале. Мы с мужем - одни из тех, кто бросил суету мегаполиса и приехал в деревеньку на границе берёзового и таёжного рая. Живём, созерцая теперешний мир вокруг, используя опыт предков, радуемся каждому дню, приносящему новые эмоции, звуки, запахи...Держим небольшое хозяйство, рыбачим, собираем грибы, ягоды, травы...И всеми своими "открытиями" в мире современного деревенского жителя делимся с вами, начиная от пищи...заканчивая смыслом бытия. Надеемся, что найдём тех, кому это всё будет особенно полезно.
_____________________________________________________________________________________
- Зоя, возьми Саньку с Борисом и иди к телеге. Поторопись! Дед Тихон доколе нас ждать будет?! Люба! Валя! Подолы подберите да запрыгивайте! Мама, возьми Гутю, я обед прихвачу, - суетилась, собирая в дорогу детей, Ефросинья Степановна.
- Фрося, давай унесу. Запыхалась уже! Я всё положил, оборачиваться не придётся, - позаботился о своей жене Иннокентий.
Это был, наверно, по тем временам, самый внимательный по отношению к женщине мужчина. Ведь тогда слово «мужик» означало нечто суровое, не выражающее ярких эмоций и переживаний, подчиняющее женщину. Но папа, в этом смысле, был особенным: уважение к маме было для него неприкасаемо. А сейчас она ждала ещё одного ребёнка, тем самым пробуждая в его душе ещё более глубокую нежность.
Это была весна 1934 года. Детей, кто повзрослее, повезли на прополку колхозных хлебов. На выезде из поселения нас встречал комендант, подёргивая своими усиками какими-то беспорядочными движениями:
- Василий! Телеги остановить! Быстро! – как всегда угрожающим тоном скомандовал он.
- Да мы, дядько, до Антибеса, - оправдывалась Анфиса Худякова.
Но комендант ещё долго ходил вокруг телег, обследуя каждый уголок и записывая всех выезжающих из поселения ребятишек по фамилиям, затем принялся за сопровождающих их взрослых.
- Порядка не нарушать! В установленные сроки возвращаться! Поехали отседа! – прикрикнул он и, наконец, отпустил все телеги, выполнив свой обычный «ритуал».
Но мы, в свою очередь, никак не могли привыкнуть и принимать как должное «тюремный» контроль комендатуры. Мы как-то все разом сникли и ещё долго ехали в мрачной тишине.
Но только стоило начать работу, и всё плохое будто уходило на второй план. Ещё тогда я определила для себя некий жизненный закон, по которому мы тогда жили и которому я впоследствии буду благодарна за всю свою последующую жизнь. Вкратце его можно определить так: только работа накормит, напоит, оденет и обует и только работа даст силы жить и радоваться жизни. И что бы ни случалось в моей судьбе, только это помогало мне не озлобиться и не очерстветь душой.
К осени ребятишек ждала большая радость: нас отправили учиться в школу!
А так как она находилась ещё дальше колхоза, в посёлке Красный Яр, то и жить нас оставили там же. А родителей, то есть всё наше поселение, перевезли поближе к колхозным полям в Антибес.
Так мы там и остались впоследствии жить. Здесь же и родился в скором времени мой брат Василий Торгашин. Теперь у папы было целых три продолжателя рода.
Однажды к нам приехал погостить мой дядя (брат моего папы) Дмитрий Тихонович. Он был очень грамотен, преподавал историю в ленинградской школе, а затем стал её директором. Он столько времени проводил с нами, играя и веселясь, что это воспоминание и до сих пор ярко выделяется среди остальных. Но причина этому ещё и в том, что именно от него я впервые услышала рассказ о том, как возник и развивался наш род. Это была очень интересная история о татаро-монгольском хане, в 18 веке полюбившем русскую крестьянку и положившем начало нашему «русскому древу». Да-да! Наша фамилия в прошлом меня даже рассмешила, она звучала так: Охлуп-Оглы. Потом постепенно видоизменялась, ассимилируясь со славянскими корнями. Теперь мои предки назывались Охлупины, на русский лад. Впоследствии они получили теперь уже окончательную фамилию: Торгашины, так как стали заниматься торговщиной по деревенским сёлам.
Эти рассказы были красочные, с шутками-прибаутками, а также и с необычными историями. Например, мне запомнился такой эпизод…
Один из моих предков – Фома Гаврилович Торгашин – служил писарем в Абаканской волости. Однажды, находясь в разъезде по каким-то делам в селе Тесь, крепко напился татарского напитка араки, а затем уснул и вроде как умер. Его быстро, как умершего, положили в колоду и повезли домой. Время было зимнее, стоял жуткий мороз и метель такая, что и дороги-то не видать. Как вдруг «мертвец» ожил и стал кричать. Ямщик испугался, бросил сани и от такой жути дал дёру. А когда вернулся со священником к этому «чуду», то застал бывшего покойника покойником настоящим: он замёрз в сосульку, лёжа на санях. Очевидно, это был всего-навсего летаргический сон, но никто тогда и не знал такого понятия. Вот такой страшной смертью умирали в то время, по рассказам дяди Мити, многие люди.
Все эти истории так меня взбудоражили, что спустя много-много лет я снова к ним вернусь… Но об этом я расскажу потом.
(Продолжение следует...)
Предлагаю вашему вниманию и другие статьи канала:
Горький привкус полыни. (художественно-биографическая повесть)Глава1.
Горький привкус полыни. (художественно-биографическая повесть)Глава2.
Маршбросок ценою в жизнь. (часть 1)
Если вам понравилась статья, то ставьте лайк и не забудьте ПОДПИСАТЬСЯ НА КАНАЛ. Потому что полынь - трава горькая, но если добавить к ней ложку мёда, она станет невероятно лечебной. Жду ваши комментарии, надеюсь на наш с вами диалог. Прошу быть корректными к чужим мнениям.
Желаю вам самого ценного в этой жизни: здоровья и душевного полёта! Быть добру!