Иван ВОЛОСЮК (Стихотворение написано раньше, а фото — вчерашнее) Три реки Меладзе пустил в разлив:
не Миус, не Кальчик и Крынка вряд ли.
Я ходил к воде и опять топил
за чужого дядю. Васнецова встретишь в раю — спроси
о степях, где русич и скифы разом.
Я пришел сюда по родной грязи —
не отмоешь сразу. Тут охрип Куинджи, Прокофьев глух,
он почти Бетховен, но в смысле места,
где такая ночь с десяти до двух —
умирать не честно. Мне теперь по глади дадут грести,
обмелеть душой и дойти до мата,
а потом углём дочерна скрести
пустоту квадрата.
Иван ВОЛОСЮК
(Стихотворение написано раньше, а фото — вчерашнее)
Три реки Меладзе пустил в разлив:
не Миус, не Кальчик и Крынка вряд ли.
Я ходил к воде и опять топил
за чужого дядю.
Васнецова встретишь в раю — спроси
о степях, где русич и скифы разом.
Я пришел сюда по родной грязи —
не отмоешь сразу.
Тут охрип Куинджи, Прокофьев глух,
он почти Бетховен, но в смысле места,
где такая ночь с десяти до двух —
умирать не честно.
Мне теперь по глади дадут грести,
обмелеть душой и дойти до мата,
а потом углём дочерна скрести
пустоту квадрата.