Здравствуйте, мои читатели! Сегодня у нас объявляется кофе-брейк, как говорят нынче на разных конференциях))) То бишь, перерыв для чая-кофе и неформального общения. Предлагаю продолжить любоваться портретами дам "романовской" семьи и углубляться в модные тенденции прошлого. А машина времени переносит нас в 40-е годы XIX столетия.....
С портрета шотландской художницы Кристины Робертсон непринужденно на зрителей смотрит старшая дочь императора Николая I Великая княгиня Мария Николаевна, в замужестве герцогиня Лейхтенбергская. Своенравная Мэри, девушка, сумевшая первой сломить многовековую традицию династических браков и объявившая семье, что не желает после замужества покидать Россию, а жениха выберет не из государственных соображений, а по велению сердца. И, надо сказать, ей это удалось.
Перед нами так называемый бытовой портрет. Мария Николаевна стоит вполоборота, напротив клавесина и держит в руках ноты. Создается впечатление мимолетной сцены, которую успел запечатлеть художник. Только одета Великая княгиня не по-домашнему, наверное, специально для позирования наряжалась)))
"Нагая", античная мода начала столетия уступает место эпохе бидермейера (от немецкого - "простодушный человек"), эдакой аскетичности с налетом романтизма. Платья стараются сделать силуэт немного вытянутым, удлиненным, с чуть заниженной талией, подчеркнутой, например, поясом. Популярность получают тяжелые ткани глубоких, насыщенных оттенков. И что особенно характерно для платьев - опущенная линия плеча. Все, как у Марии Николаевны. Ой, девочки, как же мне нравится ее платье! Мечта! Но это так, лирическое отступление. Особенную прелесть наряду придают прозрачные широкие рукава, они лишний раз зрительно подчеркивают тонкую талию. Мне они напомнили рукава русского придворного платья, такие же широкие с проймой-разрезом.
Длина платья теперь такова, что видно обувь. В моде - туфли с тупым носком, их изготавливали из кожи или шелка.
Аскетичность в нарядах компенсировалась замысловатыми прическами. Волосы укладывали так, чтобы крупные локоны обрамляли лицо (как на портрете), мастерили "бублики-рогалики" из кос на висках, остальные волосы укладывали наверх. Высокие прически еще больше обнажали плечи, поэтому так популярны стали у дам украшения-ожерелья. А вот серьги отошли на второй план, ведь из-за таких причесок уши стали толком не видны. Мария Николаевна украсила шею замысловато завернутой ниткой жемчуга. Наверное, ей самой жемчуг очень нравился. Вот, что пишет сестра Марии Ольга в своих мемуарах "Сон юности": "Приданое Мэри было выставлено в трех залах Зимнего дворца: ... все, что нужно для стола, в одном зале; в другом - серебряные и золотые принадлежности туалета, белье, шубы, кружева, платья, и в третьем зале - русские костюмы... От Макса (примечание: жених Марии Николаевны) она получила шесть рядов самого отборного жемчуга". Так что будем считать, что Мария Николаевна запечатлена на портрете в дорогом сердцу подарке от мужа 😊
Не забывали модницы и о браслетах, носили подчас сразу по два-три. Предпочтение отдавалось изделиям из крупных сегментов, со вставками из эмали, плетением.
Косметику в те времена особенно не жаловали, в моде была естественная бледность ))))
Оставим же Марию Николаевну музицировать у клавесина и двигаемся дальше......
"Кринолиновые" 1850-е
Перед нами, пожалуй, один из самых известных портретов императрицы Марии Александровны, супруги императора Александра II. Причудливо сложилась судьба этой женщины, всего ей было отмерено вдоволь: и счастья, и горя..... Когда для юного наследника престола российского искали по всей Европе будущую супругу, скромную принцессу Марию Гессен-Дармштадтскую даже не включили в список потенциальных невест. Она была совсем девочкой, да еще и в светских гостиных судачили о "сомнительном" происхождении, дескать, отцом Марии и ее младшего брата на самом деле был не правящий герцог Людвиг Дармштадтский, а совсем другой мужчина... Но Александр Николаевич случайно заехал в Дармштадт, был принят при дворе, посетил театр, где и увидел Марию, познакомился... и неожиданно влюбился. А это уже история для отдельной статьи. Кстати, по материнской линии Мария - родная племянница императрицы Елизаветы Алексеевны, чей портрет мы рассматривали в первой части.
Я не искусствовед, говорю, как чувствую, и вот по моим ощущениям есть портреты парадные, есть бытовые, а есть глубоко личностные. Портрет Марии Александровны кисти Франца Винтерхальтера как раз из таких. Здесь нет официальной атрибутики, предметов мебели, обстановки, вещей, даже фон как бы заретушеван. Есть лишь человек на переднем плане, и это главное - личность, эмоции. Мария Александровна внимательно смотрит на зрителя, чуть иронично, но с легкой грустинкой, она будто говорит глазами. Вообще, это большой талант портретиста - так здорово прописать черты лица, складки на платье, украшения, руки. Человек осязаем, кажется, что он стоит совсем рядом, как живой. Даже на модные тенденции не обращаешь внимания, они отходят на второй план, но скажем несколько слов и о платье.
К 1850-м годам юбки еще больше расширяются, их форму нужно поддерживать, и дамам на помощь приходит кринолин. Его основа - это обручи, изготовленные из металла или китового уса. Конструкцию из обручей вшивали в юбки, либо отдельно соединяли между собой лентами, а юбки надевали уже сверху на каркас, так сказать. В моду приходит "многослойность", платье состоит из множества юбок, которые могут отличаться по цвету друг от друга. Эдакий "эффект кочана капусты" ))). Юбки и рукава украшали оборками, бантами, кружевом. Платье на портрете как раз такое многослойное.
Любимый драгоценный камень Марии Александровны, как мы уже поняли, жемчуг. На портрете его достаточно много: нити вплетены в прическу, обрамляют шею, на груди - массивная брошь, вокруг запястья - тоже жемчуг, такой браслет, похожий на четки. Но, как ни странно, такое обилие жемчуга не смотрится вульгарно или вызывающе, наоборот, все очень даже уместно. Удачная особенность у этого камня.
Мне бросилось в глаза: какие красивые у Марии Александровны руки, с такими изящными руками в наше время самое оно - рекламировать драгоценности какого-нибудь ювелирного дома.
Чтобы лучше понять личность Марии Александровны и этот портрет приведу слова проницательной Анны Федоровны Тютчевой, фрейлины, близко знавшей императорскую семью: "Она всю жизнь сохранила эту молодую наружность, так что в сорок лет ее можно было принять за женщину лет тридцати. Несмотря на высокий рост и стройность, она была такая худенькая и хрупкая... но она была необычайно изящна, тем совершенно особым изяществом, какое можно найти на старых немецких картинах, в мадоннах Альбрехта Дюрера, соединяющих некоторую строгость и сухость форм со своеобразной грацией в движении и позе, благодаря чему во всем их существе чувствуется неуловимая прелесть и как бы проблеск души сквозь оболочку тела. Ни в ком никогда не наблюдала я в большей мере, чем в цесаревне, это одухотворенное и целомудренное изящество идеальной отвлеченности..." Вот, пожалуй, лучшее описание к этому портрету, емко и литературно.
Мне кажется, что успех полотна состоит как раз в том, что Мария Александровна изображена самой собой, такой, какая она есть. А это, согласитесь, самое главное. 😊
До встречи в следующей части!