У многих из нас трепанация черепа ассоциируется с пугающей процедурой – лоботомией, популярной в психиатрии первой половины XX в. Однако при трепанации сам мозг и его оболочки, как правило, не затрагиваются, тогда как лоботомия подразумевает удаление части или разъединение долей мозга. И все-таки эта хирургическая практика, открывающая доступ к самому сокровенному, и сейчас вызывает трепет, при том что случаи успешных прижизненных трепанаций известны еще с эпохи мезолита. В частности, как показало междисциплинарное исследование новосибирских ученых, еще 2.5 тыс. лет назад настоящие нейрохирургические операции с помощью обычного бронзового ножа практиковали древние кочевники-пазырыкцы, населявшие долины Горного Алтая
Сегодня трепанацией (от греч. сверлю, буравлю) называют процесс создания отверстия в черепной коробке, которое позволяет врачам получить доступ к внутричерепным сосудам, твердой мозговой оболочке и к самому мозгу. Даже в наш просвещенный век врач должен обладать глубокими знаниями и серьезной подготовкой для проведения подобного хирургического вмешательства. Ведь ему надо не только точно и аккуратно вскрыть череп, но и эффективно обезболить пациента, остановить кровотечение из кости и мягких тканей и предупредить развитие раневой инфекции.
Однако, несмотря на все эти трудности, подобную процедуру успешно проводили еще в глубокой древности. Первые археологические доказательства этому появились в 1865 г., когда американский дипломат и этнолог Э. Д. Скваер привез из Перу древний череп с прямоугольным отверстием площадью в половину дюйма. Как позже было установлено, оперируемый прожил как минимум несколько недель после операции, судя по отчетливым признакам заживления краев трепанационного отверстия.
Поверить, что древние целители были способны проводить успешную трепанацию, было трудно, ведь даже в середине XIX в. в лучших госпиталях Европы после этой операции выживал лишь каждый десятый. Это было связано, во-первых, с высоким риском инфекционных осложнений. Во-вторых, трепанацию назначали только тяжело больным пациентам ввиду невозможности ранней диагностики поражений мозга. Однако, когда в Перу и Боливии были найдены более 600 трепанированных черепов, стало ясно, что эту процедуру активно практиковали там с начала 1-го до середины 2-го тыс. н. э., причем почти три четверти всех прооперированных после операции жили еще многие годы.
Но искусные хирурги были не только на американском континенте – подобные оперативные вмешательства производили практически во всех культурных центрах Старого Света. В том числе такими навыками обладали и древние кочевники Евразии – этот вывод сделали новосибирские ученые, изучив три черепа, относящиеся к пазырыкской культуре (IV–III вв. до н. э.). Эта культура древнего скотоводческого населения горных долин Алтая получила свое название по месту расположения своих самых ярких памятников – курганов в урочище Пазырык на Улаганском нагорье. Особую известность она приобрела благодаря открытию в конце прошлого века уникальных «замерзших» могил на плато Укок, где в толще древнего льда сохранились вещи из дерева, кожи, тканей и мумифицированные останки погребенных, включая так называемую алтайскую принцессу, ставшую настоящей сенсацией.
Один из трепанированных черепов, принадлежавший мужчине 50–60 лет, был найден на могильнике Бике-III в долине среднего течения р. Катунь. На черепе нет следов травмы, но имеется полуовальное отверстие размером 4,5 × 5,2 см. С помощью многосрезовой компьютерной томографии (МСКТ), исследователи нашли выраженные признаки новообразования кости – это означает, что пациент прожил после трепанации еще долгое время. Для чего ему провели эту сложнейшую операцию? Компьютерная томография исключила менингиому (опухоль паутинной мозговой оболочки), поэтому причиной могла послужить либо травма головы, не оставившая следов, либо паразитарное заболевание (некоторые из них и сейчас требуют хирургического вмешательства).
Два других черепа – мужской и женский – были обнаружены в курганных группах Кызыл-Джар–IV и Кызыл-Джар–V на юго-западе Республики Алтай в высокогорной долине в Кош-Агачском районе. Мужчина «лег под нож» для удаления эпидуральной гематомы – следствия перелома левой височной и теменной костей. Эта операция составила бы честь современному нейрохирургу: размеры трепанационного окна подобраны оптимально (примерно 4 × 4 см), а в месте перелома отмечена регенерация костных тканей.
Женщине повезло меньше – она умерла либо во время операции, либо вскоре после ее завершения. Округлое отверстие диаметром 2 см на ее черепе находится прямо на сагиттальном шве, соединяющем две теменные кости, где расположен крупнейший венозный коллектор мозга. В этом случае трепанация неизбежно должна была привести к смертельному кровотечению, что и подтверждает МСКТ, не обнаружившая «новой» кости. Исследователи установили, что операция была произведена из-за тяжелой травмы – перелома правой височной кости и основания средней черепной ямки. Такие увечья можно получить, к примеру, упав с высоты.
Все эти операции с полным правом могут быть отнесены к нейрохирургическим. Но откуда у древних кочевников евразийских степей такие глубокие познания в медицине? Не могли ли отдельные элементы системы медицинских знаний быть заимствованы из соседних государственных образований, где имелись условия для развития науки? Однако единственный известный письменный источник, где подробно обсуждается концепция лечения травм головы методом трепанации, это работа Гиппократа «О ранах головы» в «Гиппократовом сборнике» – первом своде трудов древнегреческих врачей, составленный в III в. до н. э.
Очень заманчиво предположить, что пазырыкские целители, владеющие нейрохирургическими знаниями, происходили из местной среды. И предпосылки для этого имеются. Например, традиция препарировать тела умерших для ритуальных целей, что способствовало знакомству с механическими свойствами костей черепа, анатомией мозговой капсулы и заполняющих ее тканей. Но есть и гипотеза, согласно которой кочевники научились трепанации от греческих военных хирургов, попавших в силу обстоятельств на территорию Минусинской котловины. Врачи из государств эллинистического мира могли практиковать свое мастерство как среди местного населения, так и в соседних племенах, а в дальнейшем знания передавались от целителя к целителю. Инструменты же из наборов хирургов могли копироваться местными мастерами-литейщиками.
Кстати, об инструментах. Чтобы установить, из какого материала они были сделаны, был проведен масс-спектральный анализ костной ткани из области трепанации. Во всех образцах обнаружены частицы меди и олова, следовательно, хирургические инструменты были изготовлены из оловянистой бронзы. В составе этого сплава и кроется, по-видимому, разгадка уникального феномена древней хирургии – отсутствие послеоперационных инфекций. Дело в том, что медь и олово обладают антимикробными свойствами, которые лишь недавно стали использоваться в современной медико-санитарной практике. «Стерилизации» способствовала и сама техника трепанирования методом выскребания, благодаря чему целебные частицы меди и олова «втирались» в костную ткань.
При этом ни в одном из известных погребений скифского времени на территории Горного Алтая никаких специальных приспособлений для трепанаций найдено не было. Однако практически во всех захоронениях пазырыкской культуры, независимо от их социального статуса, обнаруживаются бронзовые ножи.
Исследование трепанированных черепов древних кочевников Горного Алтая не только открыло нам новые грани пазырыкской культуры, но и выявило очередное рациональное зерно в медицинских технологиях древности. Ведь удивительные находки целителей скифского мира, связанные с антисептической хирургией, особенно актуальны в наши дни из-за возрастающей устойчивости болезнетворных бактерий к антибиотикам.
Подробнее читайте в журнале «НАУКА из первых рук»
Понравился материал? Не забудьте поставить лайк и подписаться!