Эта книга просто завораживала. Я снимала издание с полки и зависала, разглядывая обложку. С неё смотрело женское лицо, вырезанное из дерева. И оно обладало какой-то магической силой — невозможно было отвести взгляд. Потом я медленно листала дальше, рассматривая работы на фото: каждая — будто живая — цепляла и не отпускала.
Вот так в детстве я открыла для себя скульптора Степана Эрьзю
Потом женщина с обложки заворожила и моих сестёр. И сейчас, оказавшись в Саранске в музее этого гения, мы с Мариной, не сговариваясь, пошли искать даму нашего сердца.
Долго не могли найти, и даже привлекли служительницу музея на помощь. Потом оказалось, что мы смотрели на скульптуру не с той стороны, поэтому и не узнавали. Ракурс решает всё. В общем, ту женщину с обложки мы нашли — вот она на фото. Как раз в правильном ракурсе.
Да, в Саранск ехали именно ради Эрьзи
Ради его космических работ. Тогда была ещё непонятная ситуация из-за коронавируса — и я специально звонила узнавать, будет открыт музей изобразительных искусств или нет.
Несколько лет назад мне довелось снимать там фильм для «Моей планеты», но на съёмках всегда всё бегом-бегом. Нет возможности прочувствовать. А хотелось именно этого. Поэтому вернулась.
И вот мы с сестрой зависли
Как над книгой в детстве. Ходили от одной работы к другой, к некоторым снова возвращались. А уж сколько времени мы провели у Моисея, вообще сложно подсчитать — ходили вокруг него кругами.
Он поражает не столько своим масштабом — голова размером с человека и весом в несколько тонн. Магия прежде всего — в деталях и энергетике скульптуры. Моисей — это целая вселенная.
При разном освещении с разных точек и при разном внутреннем состоянии в нём и видится разное. Вот правда. Удивительный он. Как и его создатель.
«Я человек одинокий, детей у меня нет. Скульптуры — мои дети. Ну кто же продаёт своих детей?»
Вот так ответил Степан Дмитриевич Эрьзя американскому миллиардеру, который предлагал за его Моисея баснословные деньги. И отказал.
Да, скульптор очень берёг свои работы, и даже не мог себе представить возвращения на родину без них. Поэтому добирался назад с багажом общим весом в 175 тонн!!! По воде! В Советский Союз из Латинской Америки, в которой он прожил долгих 23 года!
Как занесло его туда?
Простого сельского парня из крестьянской семьи Нефёдовых?
Красивый псевдоним Эрьзя он взял уже потом — в память о народе, к которому принадлежал.
И этот внутренний эрзянин жил в нём всегда — и когда учился иконописи в Алатыре и Казани, и когда осваивал зодчество в Москве, и когда устраивал свои выставки в Италии и Франции, и когда жил в Аргентине.
То есть несмотря на тягу к модерну, он у мастера во все периоды творчества был замешан на народных эрзянских традициях.
В этом фирменный стиль Степана Дмитриевича
Перепутать его работы с другими просто невозможно. Впрочем, не даст этого сделать и материал, ставший его визитной карточкой. Так называемое железное дерево.
Послереволюционное время очень тяжело далось Эрьзе. И когда ему предложили организовать выставки сначала в Париже, а потом в Монтевидео, он с радостью согласился.
Более того — решил остаться на ПМЖ в Аргентине
Там он и встретил то самое дерево, которое местные индейцы прозвали «ломай, топор» — кебрачо и альгарробо. Скульптор нашёл подход к этому брутальному, но прекрасному материалу. Работал с ним прибором, похожим на бор-машину, как в зубном кабинете.
Инструмент можно тоже увидеть в саранском музее. Рядом с работами из железного дерева, которые великий мастер никому не продал и привёз на родину из далёкой Латинской Америки.
В следующей статье — маршрут прогулки по Саранску. Чтобы не
пропустить самые интересные истории о России, подписывайтесь на мой канал!