Бывает, задают мне вопрос: «А любители вы своих пациентов?». А я лаконично отвечаю: «Нет, не люблю. Я их лечу». И вот тут я получаю смачный такой удар в лоб клятвой Гиппократа. «А как же ты клятву Гиппократа давал, если пациентов не любишь? Чему же вас в ваших институтах учили?».
А давайте успокоимся и кратко скажем про Клятву Гиппократа. Она была написана примерно в 400 году до нашей эры. Вот ее примерный текст:
«Клятва» Гиппократа
Клянусь Аполлоном, врачом Асклепием, Гигиеей и Панакеей, всеми богами и богинями, беря их в свидетели, исполнять честно, соответственно моим силам и моему разумению, следующую присягу и письменное обязательство: считать научившего меня врачебному искусству наравне с моими родителями, делиться с ним своими достатками и в случае надобности помогать ему в его нуждах; его потомство считать своими братьями, и это искусство, если они захотят его изучать, преподавать им безвозмездно и без всякого договора; наставления, устные уроки и всё остальное в учении сообщать своим сыновьям, сыновьям своего учителя и ученикам, связанным обязательством и клятвой по закону медицинскому, но никому другому.
Я направляю режим больных к их выгоде сообразно с моими силами и моим разумением, воздерживаясь от причинения всякого вреда и несправедливости.
Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария.
Чисто и непорочно буду я проводить свою жизнь и своё искусство.
Я ни в коем случае не буду делать сечения у страдающих каменной болезнью, предоставив это людям, занимающимся этим делом.
В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного, особенно от любовных дел с женщинами и мужчинами, свободными и рабами.
Что бы при лечении — а также и без лечения — я ни увидел или ни услышал касательно жизни людской из того, что не следует когда-либо разглашать, я умолчу о том, считая подобные вещи тайной.
Мне, нерушимо выполняющему клятву, да будет дано счастье в жизни и в искусстве и слава у всех людей на вечные времена, преступающему же и дающему ложную клятву да будет обратное этому. (Пер. В. И. Руднева)
А самое неприятное для любителей попрекнуть доктора этой клятвой, заключается в том, что даже в ту античную эпоху, ее давали отнюдь не все врачи. Но в более поздние времена, и тем более, в настоящее время, не дают вообще. Да, вот так и получается, что не давали мы Гиппократу! И не даем! И не будем давать!
Теперь, что касается любви к пациентам. Прежде чем кидать в меня камни за то, что я не люблю пациентов, давайте определимся с терминологий. Вот что сказано в Википедии: «Любо́вь — чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность и устремлённость к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии. Любовь включает в себя ряд сильных и позитивных эмоциональных и психических состояний». Позвольте, уважаемые, за дежурные сутки, мне приходится выезжать в среднем к 10-15 пациентам. И какое же время на оказание помощи мне останется, если я начну погружаться в глубокую привязанность и вызывать у себя чувство глубокой симпатии, например, к грязному и вонючему бомжу? Ау, господа человеколюбцы, ответьте мне на простой, элементарнейший вопрос: когда мне помощь-то оказывать, если я поглощен непрерывным процессом любви? Вы требуете хотя бы сострадания? Хорошо, давайте я начну рыдать в голос с больными и их родственниками. От этого кому-то станет легче? Давайте перейдем от любовной философии и метафизики к конкретной, практической ситуации: пешеход был жестко сбит тяжелым грузовиком. Он переломал и искалечен весь. Но, вот беда, он в полном сознании. А значит не только каждой клеткой, но и каждой молекулой своего разрушенного тела ощущает неописуемо страшную боль. И теперь, представьте себе такую картинку: из подлетевшего с сиреной автомобиля «Скорой», выскакивают трое мужиков (доктор и два фельдшера), которые дружно обхватывают свои лица ладошками, и начинают причитать: «Ах, беда-то какая! Ах как жалко человека-то! А ведь мог бы еще жить и жить! А ты потерпи, мил человек, может и пройдет все!». Нужно ли мне вам объяснять, что будет с той охающей и причитающей бригадой «Скорой»? Ее просто порвут. Вместе с «Газелью», вместе с оборудованием, ну и, наконец, за компанию с гаишниками! Вы требуете к себе почестей: радостной улыбки от уха до уха, кучу комплиментов, незамедлительного выполнения ваших прихотей. И опять же, когда же вам помощь-то оказывать? В промежутках между комплиментами и рыданиями? Да и пациент-то, честно говоря, ждет от нас не любви и не сострадания, а конкретной, реальной помощи.
А еще меня очень интересует ответ на вопрос: почему доктор не имеет право на достойное содержание? Обратите внимание, как только коллеги начинают требовать себе достойных зарплат и человеческих условий труда, как тут же раздается оглушительный визг: «Вы знали, куда шли!». «Вы Гиппократу давали!». «Хватит ныть!». «Не нравится – уходите!». Получается, что медики – это холопы, не имеющие права голоса? Но, ваше требование «Не нравится – уходите!», мои коллеги, выполняют добросовестно: они уходят. Куда и зачем – это уже не ваше дело. Главное – уходят. И очереди из желающих занять их места, почему-то, не наблюдается. И вы уж будьте, пожалуйста, последовательны: не жалуйтесь на долго едущую «Скорую», на очереди в поликлиники, на невозможность попасть на прием к специалистам. Вы сами всего этого хотели!
Но вы, недоброжелатели докторов, не радуйтесь: лично я никуда не уйду. Буду, как всегда, впахивать на полторы-две ставки, с хмурым лицом оказывать реальную помощь, спасать, вступая в противоборство смертью. А на ваши прихоти и жалобы, «Великие господа потребители», я плевал и буду продолжать плевать с высокой колокольни! Ибо я спасаю нуждающихся и по-настоящему страдающих, а не вас, нытиков с насморком и вечно больной головкой!