Коммунисты на экране — такие, какими их сыграли Ульянов и Урбанский, стали для нас тем уровнем мастерства, которого, пожалуй, еще никому из моих сверстников-актеров не удалось достигнуть. Характеры сложные неоднозначные. Характеры, а не знаки. Не типовые конструкции, из которых, бывает, «собирают» типовой характер. Я, зритель, потому их и запомнил, потому и поверил им.
Есть определенный набор черт для воплощения образа, ну, скажем, парторга в кино — сдержанный, спокойный, рассудительный, неторопливый, несуетливый и т. д. Но экран редко помогает зрителю увидеть и понять, как сложна жизнь такого человека, как она мучительно ответственна и потому не поддается упрощенным решениям. И взорваться может парторг, и заколебаться, и не тот шаг сделать... Короче, он человек, парторг. Рядовой, но не имеет права быть «в ряду», обязан быть впереди.
Считается, что талант — принадлежность людей искусства, науки... Всем ясно, что руководить театром лучше все-таки талантливому режиссеру. Клинику, институт предпочтительней для пользы дела доверять опять же таланту. А о парторге говорят: скромный, сдержанный, простой... И очень редко талантливый, одаренный... И зря!
В фильме Сергея Микаэляна «Премия» впервые для себя я сыграл секретаря партийного комитета. К сожалению, герой мой несколько статичен* Ведь мы знакомимся с ним на заседании парткома и расстаемся сразу же после него. Так что биография не известна, характер не совсем ясен* В сценарии парторг Соломахин был пожилым, а Потапов, напротив, молодым. Сергею Микаэляну интереснее было показать молодого парторга, что, по-моему, справедливо. Мой герой еще молодой, но уже несколько подуставший, усвоивший определенную формулу поведения: сначала начальник, потом он. Так и сидят они вначале заседания парткома — на переднем плане Батарцев, а за его спиной Соломахин. И только к концу фильма расстановка сил меняется. Что же случилось? В какой момент свершилась внутренняя перемена в моем герое и почему?
Наверно, это с каждым из нас бывает (хорошо, если бывает): живем, болтаем, чего-то не замечаем, к чему-то привыкаем.. И вдруг наступает момент (я бы назвал его «моментом истины»), когда понимаешь, что если сейчас опять не заметишь, опять отвернешься, опять смолчишь, жить не сможешь. Если в какой-то момент не сказать свое «да» или «нет», то перестанешь ощущать себя человеком. Примерно то же самое, по-моему, произошло и с Соломахииым, и он сказал свое веское партийное слово. И что-то изменилось в лицах членов парткома, что-то, быть может, изменилось и в их душах.
Чем значительнее герой, тем больше загадок, которые хочется в нем разгадать. А нам с экрана часто предлагают биографии, которые можно было бы и прочитать. Но ведь экран в состоянии не только повествовать, ко доводить до ума и сердца зрителя тайны таланта, мужества, подвижничества.
Если вернуться к роли парторга, то я понял, что такое положение должны занимать люди, имеющие призвание, одаренность делать именно это трудное дело. Тогда голоса Потаповых будут всегда услышаны, двери высоких кабинетов будут для них всегда открыты.
Ромен Роллан сказал как-то, что в человеке должно быть 22 молодца... Я думаю, что в настоящем коммунисте их обязано быть 50, уж не говоря о том, каким молодцом должен быть актер, который берется за такую ответственную роль, и каким трижды молодцом — режиссер, который хочет не просто поведать еще об одном партийном работнике, а исследовать его характер, его профессию, его жизнь.