Илья Масодов, как отец русской нишевой прозы
Современный русский литературный процесс фрактально поделился на области, от которых я подчас охуеваю. Вообще, это применимо ко многим сферам нашей сегодняшней жизни, но оптика у меня литературная, так что вшивый, как обычно, о бане.
Какие-то местечковые поэтические цехи, костюмированные баталии, слэмы под пианинную музыку, бесконечные конкурсы с прозарушным пафосом идиота-любителя – всё это находит своего читателя, зрителя, не знает притеснения, цветёт, как дородный сорняк.
Было бы диким лицемерием клеймить какие-то ресурсы за низкое качество публикуемого материала, подписывать петиции против дурного вкуса. Свобода слова убивает его значимость, но отсутствие этой свободы делает жизнь потенциального литератора невыносимой. Нужно же куда-то девать всю эту революционную энергию, в конце-то концов!
Иными словами, у меня совершенно отсутствуют претензии к литературному популизму, к "социальному искусству", к различного рода поэтическим междусобойчикам – пускай резвятся, господи ты боже мой... Я же продолжу молча охуевать.
А вот что действительно вызывает ненависть, так это ощущение дружной сопричастности всех этих товарищей к искусству посредством светского реверанса, только со слезами на глазах. Ну вот, умирает, скажем, большой русский художник, и весь этот разнородный литературный процесс притоками входит в единую лебединую. И те громче всего причитают, кто этого художника, по взглядам политическим или ещё каким, не любил при жизни, не принимал.
Хотя старика Лимонова все полюбить успели – слишком долго он прожил, бритва затупилась. Я тоже дедулю любил, в особенности как поэта, но траур справлять по нему не стал – ему это нахер не нужно. Да и не та ли же это самая "скрепа", против которых вопит всё либеральное, по большей части, литературное сообщество? Выходит, что Приговская формула "жизнь – коротка, искусство – вечно, и в схватке побеждает жизнь" верна?
Вообразите себе всю эту лицемерную разноголосицу, вообразите себе организатора "поэтических схваток", художественного импотента, строчащего эпитафию; дряхлых прозаиков из дома литераторов, хряпающих за здоровье Эдички. Ну и как вам это нравится?
Есть такой писатель, взорвавший русскую прозу начала нулевых, – Илья Масодов. Открыл его издатель одного из самых авангардных лит. журналов рубежа веков ("Митин журнал") Дмитрий Волчек. За пять лет Масодов прожил богатую литературную жизнь – издал пять романов, один сборник рассказов, попал в шорт-лист "Нацбеста", был даже запрещён министерством печати и после переиздания пропал с издательских радаров. Насовсем. А поскольку фигурой публичной Масодов, в отличие от Лимонова, никогда не был, то фактически умер. Выходит, что умер!
Книги Масодовские с 2005 года не переиздавались, они, на сегодняшний день, – букинистическая редкость, и прочесть Масодова можно, скачав разве что из интернета. Закономерным было бы, если раньше с Ильёй Масодовым не сталкивались, начать причитания по прочтению абзаца. Немедленно организуйте поминки русского автора, удваивая дозу на каждый девятый (поминать следует каждый день, потому что неизвестно, когда Масодов скончался и скончался ли вообще) и на каждый сороковой.
Поздний масодовский период – с 2005 года по сегодняшний день – можно назвать посткоитальным. Изнасиловав советский миф, износившись, судя по всему, литературно, Масодов растворился, став, если угодно, мифом самостоятельно.
По большому счёту, сегодня Масодов никому не нужен: работы по его творчеству не пишутся, книги, очевидно, не переиздаются. Можно сказать, что Масодов, в каком-то смысле, – отец русской нишевой прозы: тексты его существуют для рядового читателя только на экране, погребённые за кучей интернетного мусора, интересен же он редкому ценителю литературы (ну и, скажем прямо, какому-то маргинальному сегменту, почитающему Масодова исключительно за снафф).
Удивительной силы лирик (чего только стоит сцена, в которой Соня встречает первый снег или описание смерти родителей Клавы), мастер батальных сцен, принципиально по-иному подошедший к осмыслению советского мифа, нежели московские концептуалисты, продолжатель платоновской традиции, Масодов – безусловно живой автор, которого читать бы и читать. Жаль, что не полюбить его никак – ни книжек на полках, ни прецедента какого-нибудь для любви.
Вряд ли кто-то из издателей, прочитав статью, кинется переиздавать Масодова, тем более, что издательский бизнес переживает сейчас не лучшие времена. Но кто ж, в конце концов, мешает скачать ну, например, "Мрак твоих глаз" – самый, пожалуй, эффектный масодовский роман. Тем более, что времени сейчас вагон. Я вот, например, перелистываю "Подростка Савенко", который ничуть со смертью автора не остыл – всё та же бойкая, яростная лимоновщина.