-Я уезжаю.
Слова ученика на секунду остановили сердцебиение Ивана Васильевича.
-Уезжаешь? Сережа, ты уверен? Не спеши, давай налью чая, поговорим?
Сергей не отказался. Он присел на новый, еще пахнущий чем-то искусственным стул, дождался, пока закипит чайник, и сделал глоток светло-салатовой жидкости. Из уважения. Зеленый чай он не пил.
Казалось, что и самому директору он не очень нравился, потому что, отпив немного, он удивленно шурухнул усами, выдал задумчивое «м-да», и поставил кружку на стол.
-Итак, Сережа – почему ты решил нас оставить? Так неожиданно – осень только закончилась, а ты уже…
Парень закусил зубами щеку. Было много причин.
С тех пор, как он приехал в Санкт-Петербург, в его жизни началась черная полоса. Он был замечательным художником, хотел закончить вечернюю художественную школу в Краснодаре и пойти в более высокое учебное заведение, чтобы зарабатывать на жизнь своими картинами. Но его учитель и по совместительству директор школы, где он учился, - Петр Григорьевич, объяснил, что лучше доучиться этому мастерству в Питере, нежели в их «захолустье». Сергей пытался отказаться, но учитель твердо стоял на своем.
И вот – здравствуй петербургская жизнь!
Сережа без проблем поступил в художественную школу, но удача недолго пробыла его спутницей.
В первые же дни учебы он не понравился здешним ученикам, но их можно было понять - кто не обидится на мальчишку, притащившегося с другого конца страны который выглядит, как червь, а рисует лучше некоторых выпускников.
Мало приятного было в фигуре Сережи для остальных студентов колледжа. Некоторые тихо ненавидели, а кто-то открыто пакостил: "случайно" опрокинул на холст палитру с маслом, выкрал домашние наброски, спрятал папку с рисунками. Вести этот список можно долго – Сережа крепко настрадался за этот год. Конечно, со временем он научился справляться с этими проблемами: масло можно перекрыть, акварель вымыть, домашние наброски нарисовать в перерыве между занятиями. Сережа почти не расстраивался, ведь потерпеть ему стоило лишь два года, после чего он бы вышел в свет с дипломом. А потом – хоть куда! Столько возможностей, столько профессий, столько простора!
Но если бы только одногруппники были проблемой…
Питерский климат стремительно душил здоровье Сергея. По своей натуре он был неболезненным мальчиком – простуда настигала его только после долгого и усердного плавания в холодной воде или от продолжительного сидения у открытого окна. А тут у него в первый же день пребывания в новом городе начался насморк и легкий кашель, который постепенно принимал всё более удручающее состояние. К этому добавились головные боли, невеселые думы, и очень скоро Сережа почувствовал, что больше не может держать кисточку в руках. Не здесь. Не в этом городе.
Вздохнув, парень перебросил конец шарфа за спину.
-Это сложно объяснить, Иван Васильевич. Просто нужно, вот и всё.
Мужчина понятливо мотнул головой:
-Понятно… Ну, не буду тебя задерживать,-грустно улыбнулся он, забирая из поддернутых холодом рук ученический билет.
В тот же день Сережа сел на поезд. Полдороги он смотрел в окно, делая зарисовки и попивая лекарственный чай – мама дала ему с собой. А он еще отнекивался, говорил, не пригодится. Вот ведь как бывает…
В какой-то момент Сережа перестал рисовать и охнул, чуть не сломав карандаш от досады. Ах, черт, масло забыл!..
Сначала было просто обидно. Сережа облокотился на стенку салона, и смотрел в окно. Не на деревья или постройки, а куда-то вдаль. Потом отпустило. Он подумал, что тюбики все равно отдадут той девочке, у которой вечно не хватает красок. Она хорошо рисует, ей не жалко.
Да и вообще не жалко.
Сережа улыбнулся, и скорее по привычке замахнул шарф за плечо.
Только он собрался ложиться, как зазвонил телефон. На экране высветилось лицо его друга из краснодарской школы - Тима.
Сергей провел пальцем в сторону зеленой трубки:
-Да?..
-Серый! Серый, живешь! Как ты? Чего в сети нет? Ты там не вешаться собрался?
Сережа усмехнулся:
-Нет, не вешаться. Тут просто интернет не ловит, а связь есть.
-Где это ты в Питере, что интернет не ловит?
-Я не в Питере. Я домой еду.
Тим замолчал, но только на секунду.
-Чт.. В смысле, как? Ты же там всего… три месяца! Ты куда? Ты чего?
-Ну, вот так, - он отложил в сторону альбом, чувствуя, что разговор будет долгим.
-Ну ты молодец, конечно... Вот ведь влетит тебе от Григорьича... Ты ненормальный, парень! – засмеялся он. – Аааа-а! Ладно, что с тобой делать. Пойду обзванивать ребят. Надо же тебя встретить по-человечески, - сказал Тимоха и… отключился.
Сережа улыбнулся. Кашель уже почти не мучил его, но в сон ощутимо клонило. Отключив у телефона звук, он положил под голову шарф, прислонился к стенке и закрыл глаза.
"Колеса его бережно
простукивали рельсы.
А поезд тихо, неспеша,
но верно
шел
вперед".
