8 августа 1914 года состоялось одно из крупнейших и одно из последних кавалерийских сражений Первой Мировой войны, в котором русская и австрийская кавалерии в лучших традициях наполеоновских войн сошлись лоб в лоб (да и сам "шок", т.е. прямое столкновение двух кавалерийских масс, сам по себе уже большая редкость). Бой закончился безоговорочной победой русских кавалеристов: 10-я кавалерийская дивизия генерала графа Келлера разгромила 4-ю кавалерийскую дивизию генерала Зарембы. И это при том, что против 20 австрийских эскадронов русские смогли выставить только 10. Потери обеих дивизий были несопоставимы: потеряв 150 человек убитыми и ранеными, русские уничтожили 969 австрийцев, взяли в плен 650 человек, захватили 8 пушек и много другого снаряжения. Граф Келлер получил орден Святого Георгия 4-й степени и имя "лучшей шашки империи", награждены были и другие офицеры, а Ингерманландский гусарский полк получил Георгиевский штандарт. Однако, этой блистательной победы могло и не быть.
"Поспешность, граничащая с неосторожностью".
Начать следовало с того, что генерал Келлер, узнав о движении кавалерийской дивизии австрийцев в направлении русской 9-й кавалерийской дивизии и практически с начала войны горя желанием встретиться с австрийцами в конном бою (впрочем, как и вся русская кавалерия в тот период), поднял свою дивизию и бросился на австрийцев, не озаботившись разведкой. Как писал А. Сливинский, участник боя,
"Нетерпение ожидания встречи с конницей противника все возрастало; жадно ловились малейшие сведения и слухи о ее появлении то здесь, то там. Но противник, как будто, не спешил обнаруживать себя и тем более вступать в бой с нами, но лишь выматывал наши силы ночными тревогами, излишними нарядами на разведку, охранение и бесполезными подчас маневрами. Отсюда понятны радость, с которой было выслушано на вершине Острого Гарба (здесь находился Келлер во время движения дивизии - ИО) донесение о появлении впереди нашей дивизии кавалерии противника и та поспешность, с которой были приняты здесь же первоначальные решения - свернуть немедленно с прежнего направления движения в сторону действий 9-й кавалерийской дивизии и атаковать противника" (Сливинский А. Конный бой 10-й кавалерийской дивизии генерала графа Келлера 8/21 августа 1914 года у д. Ярославице).
При этом генерал Келлер так спешил, что его дивизия шла по бездорожью, растягиваясь и утомляя коней (следует напомнить, что граф предполагал кавалерийский бой, в котором от свежести конского состава зависит практически все). Более того, даже получив сведения о том, что против него действует австрийская кавалерийская дивизия, граф не стал ждать подхода своих соседей, 9-й кавалерийской дивизии (она ожидалась через час - полтора), а, увидев австрийцев и только на основе личных наблюдений (даже не озаботившись выдвижением вперед разведывательных разъездов) тут же отдал приказ атаковать.
Графа не смутило и то, что австрийской дивизии в составе 20 - 22 эскадронов он мог противопоставить только 10 своих эскадронов из 18, входивших в полк (8 были заняты другими задачами) и личную охрану - взвод казаков.
Не смутило графа и то, что, поднявшись на гребень лощины, он увидел австрийцев на другом гребне уже развернутыми и готовыми к бою. Скорее наоборот: численность развернутых австрийцев не превышала 6 - 8 эскадронов, и граф, не утруждая себя мыслями о том, где могли находиться остальные 12 эскадронов 4-й австрийской дивизии (что это именно она Келлер уже знал), не стал беспокоиться и о том, что для атаки противника его кавалеристам придется сначала спуститься в лощину, а потом подниматься вверх. Ведь австрийцев было явно меньше.
Эта торопливость генерала Келлера и дала основания Сливинскому заявить, что
"поспешность, граничащую с неосторожностью, в принятии решений Генерал граф Келлер обнаруживал 8/21 августа еще несколько раз, чем подвергал дивизию величайшему риску" (Сливинский А.).
"Началось ужасное избиение".
Этот самый "величайший риск" обнаружился, когда русские эскадроны (8 из 10), развернувшись на галопе, пройдя низину под пулеметным огнем и начав подъем, все-таки столкнулись с австрийскими эскадронами в "шоке": за атаковавшей сверху вниз первой линией австрийцев на гребне появилась вторая (еще 6 эскадронов), а за ней и третья (4 эскадрона). Увязнув в рубке с первой австрийской линией русские эскадроны получили мощнейший удар от второй линии и, хотя и не были опрокинуты, но их линия была разорвана, один австрийский эскадрон прорвался в тыл 10-й дивизии, а к месту схватки неслась третья линия австрийцев.
"Удар второй австрийской линии по расстроенной уже массе был настолько силен, что вся она заколебалась широкими волнами, приняла форму дуги вогнутой в нашу сторону и начала зигзагами подаваться к нам - сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее. Вот уже схватка происходит на южном скате лощины (по которому русские спускались - ИО).. Еще момент, - и серые рубашки стали редеть в центре. Драгуны и уланы расступились и в образовавшийся прорыв вклинился в взводной колонне один из эскадронов второй австрийской линии" (Сливинский А.).
Можно только догадываться, что подумал генерал Келлер, увидев все это. Отреагировал он, однако, вполне по-чапаевски: забыв об управлении боем, граф со своим конвоем бросился в атаку на прорвавшийся эскадрон. Австрийцы не приняли боя, а развернувшись стали уходить и этим маневром увлекли остальные массы всадников. Горячность оказалась полезной: противник неожиданно дрогнул. Но третья линия австрийцев еще шла в атаку.
Положение спасли 2 эскадрона Ингерманландских гусар, которых граф перед началом боя придержал, с приказом атаковать во фланг: опоздав к моменту "шока", гусары, поднявшись по склону лощины (по ее австрийской части) успели не только встретить и разбить фланг третьей линии противника, удар которой был бы для русских катастрофой, но и захватить две их батареи, а заодно напугать австрийский резерв (2 эскадрона), который бежал, так и не приняв участия в бою.
И вишенкой на этом торте (точнее, в этой каше) можно считать действия 1-й сотни Оренбургского казачьего полка, которая по собственной инициативе (!!!!) появилась на поле боя и, захватив единственный мост в тылу у австрийцев, неожиданно для всех замкнула их в окружение, чем усугубила начавшееся отступление, превратив его в разгром.
"Оказалось, что есаул Полозов, командовавший правофланговой сотней Оренбургского казачьего полка, овладевшего д. Волчковце, слышал выстрелы и шум все еще продолжавшегося к северо-востоку от этой деревни боя и по собственной инициативе решил идти на помощь дивизии, направившись долиною Стрыпы. К полю конного боя сотня подходила в тот момент, когда австрийцы дрогнули и началось их бегство. Отрезанные от переправы, австрийцы метались в разные стороны . . . Началось ужасное избиение..." (Сливинский А.).
Атака английской легкой бригады под Балаклавой по русским источникам.
Понравилась статья? Подпишитесь, поставьте лайк и сделайте репост в соцсетях. Спасибо!