Сколько господ литераторов сочувствовали "маленькому человеку" - небогатому, незнатному, непритязательному бедолаге! От Карамзина с его "Бедной Лизой" - до Пушкина и Гоголя. И как бы это ни было талантливо, но это всегда был взгляд "сверху", взгляд барина. Сострадательного, участливого барина, предлагающего публике полюбоваться собой, таким добрым и чувствительным.
Именно так воспринимали эту "литературы для сытых" разночинцы, сами - "маленькие люди". Помяловскому, например, это казалось просто оскорбительным: не жалость нам нужна, а равный с вами старт. Но как? И засчёт кого вы тогда будете самоутверждаться?
Это было услышано и понято. "Жалеть" стали тех, кто не прочтёт - крестьян. И ещё тех, кто уж точно не виноват - детей. Целая серия произведений о драмах и трагедиях, не замечаемых никем просто в силу обыденности, ежедневности...
Рассказ Леонида Андреева "Петька на даче" - это как будто и не трагедия, это так нормально и обыкновенно- чтобы мальчик учился ремеслу у мастера. Раньше или позже - но Петька научится и мастерству парикмахера, и ведению домашнего хозяйства, и уходу за детьми... А то, что он оторван от дома, от матери - что поделаешь, матери его всё равно кормить нечем.
И несколько дней в лесу, на речке, поездка с мамой на поезде - всё то, что "нормальному" ребёнку и не запомнилось бы, становится для Петьки внезапным попаданием в рай - и столь же внезапным изгнанием из рая. За что?!
Это "за что?!" становится вопросом вопросов в целой серии рассказов о детях. Словно помогая читателю сделать вывод, авторы показывают жизнь детей из низов - глазами их благополучных сверстников.
В рассказе Мамина-Сибиряка "Вертел" семилетний Прошка занят работой совсем лёгкой, которую и за работу-то ещё не считают - он вертит колесо на маленькой фабрике. Колесо идёт легко, усилий не требует, но... от него нельзя отойти. Его надо вертеть по двенадцать часов в день. Его ровеснику Володе это кажется так весело, что он готов заменить Прошку, покрутить сам, и не понимает, почему мама поспешно уводит его с фабрики. Её ребёнок этого и видеть не должен...
Барыня, впрочем, сострадательна - она готова забирать Прошку на выходные, чтобы Володя с ним играл. Готова и грамоте обучить, и подкормить, и искренне не понимает, почему Прошка нисколько не любознателен.
И когда мальчишка умрёт от пустяковой, вроде бы, болезни, она будет винить себя - почему не сумела помочь? И смутно догадываться, что спасать надо всех "прошек". Всех.
А Дмитрий Григорович создаёт рассказ, который сегодня многие родители и педагоги, признавая безусловной классикой, отказываются считать детским! "Гуттаперчевый мальчик".
Петя, сын "взбаломошной чухонки", лишился матери на пятом году от рождения. Три года кой-как перебивался по чужим углам, и наконец кухарка определила его "к делу" - сдала в цирк. Туда, где лошадь не бывает виновата, в отличие от пятнадцатилетней Мальхен, которую она сбросила...
И вот, Петя поступил в распоряжение акробата Беккера. Теперь каждое его движение продиктовано только и исключительно стремлением избежать палки хозяина.
А требуется от него, ни много, ни мало, исполнение акробатических трюков под куполом цирка. Причём с "улибкой", которую он физически не может изобразить! Робкий, запуганный акробат безо всякого азарта, куража, и очевидно, без таланта. Говорить о каком - то нравственном развитии невозможно - это всего лишь забитая зверушка.
Под руководством клоуна Эдвардса Петя достиг бы большего? Возможно, но спивающийся клоун не настаивает на том, чтобы мальчика передали ему.
Ничем не поможет Пете его слезливая жалость - Эдвардс и не думает взять ответственность за ребёнка на себя. Ограничивается "гостинцами", дарит щенка, которого тут же убивает одним пинком Беккер...
Но вот, афишу цирка с нарисованным на ней прелестным маленьким акробатом увидели дети князя Листомирова. О доме Листомировых, об этой семье рассказ перегружен подробностями, ни одна из которых, однако, не кажется лишней - это кладезь для современного режиссёра! Светские родители, тётя Соня, занятая исключительно детьми и почти заменившая им родителей, английская мисс, убранство комнат и завтрак "во фраке и при галстуке потому, что это поддерживает"... Карикатура на "богатых"? Ни в коем случае. Просто дотошное описание другой жизни.
Восьмилетняя Верочка, дочь князя - ровесница Пети. Впечатлительная, и очевидно, талантливая - с четырёх лет донимает окружающих своими стихами! Это никого не радует - считается признаком болезненной "нервозности". А для Верочки - более, чем серьёзно. Когда ей объяснили, что гость с невзрачной внешностью чиновника - это Тютчев, Верочка ни за что не хотела поверить: "Я думала, такие стихи сочиняют ангелы"...
Какой могла бы быть встреча этих детей под пером писателя - романтика? Случаем проявить чуткость и доброту для Верочки? Спасением для Пети? Но перед нами - очерк нравов, физиологически точный. И Петя... сверкающей молнией срывается из-под купола цирка.
Скандал в благородном семействе! Граф взволнован настолько, что позволил себе вульгарное выражение: "Какой - то негодяй сорвался! Наши дети так нервны...Верочка теперь всю ночь спать не будет!"
А для клоуна Эдвардса смерть мальчика - повод выпить ещё графинчик водки...
Григорович, Короленко, Куприн подхватили тему "естественного человека" - ребёнка из нормальной семьи, который сталкивается с необъяснимым - со своим сверстником, обречённым на гибель. Причём обречённым не каким-то мифическим "злым роком", а обыденностью социального строя. Можно быть сторонником социал-дарвинизма, можно считать справедливым то, что "выживает сильнейший", но какое это имеет отношение к детям?
Отсутствие базы - беда, несчастье, в этом русские писатели оказались единодушны. И требование равного жизненного старта для всех воспринималось не революционным призывом, а просто минимальным требованием справедливости.