Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Окончание
Сергей Шатров вместе с двумя космонавтами был утверждён в составе дублирующего экипажа. А через полгода они должны будут сменить нынешний экипаж на Международной космической станции. Продолжались занятия в Центре подготовки: отрабатывались умения действовать при посадке в экстремальных условиях различных климатогеографических зон, много занимались специальной лётной и парашютной подготовкой. Особое внимание – физподготовке, а ещё – умению держать психологический удар. Каждая минута в сутках была посвящена будущему, теперь уже недалёкому, старту. И в каждой минуте находились мгновенья, когда Сергей прикрывал глаза и видел черноглазую девочку… А ночью, если не было тренировочных полётов, лежал без сна… Воспоминания он оставлял для тех дней и ночей, когда он будет работать на станции – знал, что без воспоминаний там нельзя будет жить, дышать, работать… А сейчас Сергей просто злился, яростно закрывался подушкой – от самого себя, от бесстыдства своего: невольно думал о том, чего не было, что так и не случилось тогда, летом. Представлял, как снимает Наташино белое платье… Целует её всю – крупные завитки тёмных волос… смугленькое тельце… потом осторожно разводит её коленочки… губами ласкает её немыслимо трепетную, нетронутую девичью плоть… ноготки на пальцах её загорелых ног целует…
Пытался забыться – со Светланой. Она приезжала к нему почти каждый день, хозяйничала в его комнатке, оставалась на ночь. Светланины ласки давно уже стали смелыми и откровенными. Она умела угадать всё, чего хотелось Сергею. А ему в такие минуты вдруг начинало хотеться одного: чтобы кто-то прямо сейчас вылил на него ведро холодной воды… Забыться не получалось. Торопливо целовал Свету, говорил, что очень устал. Лежал с закрытыми глазами… представлял Наташины коленочки… Отчаянно оправдывал своё бесстыдство: да, она школьница… девочка. Но она же вырастет!!! Ей было страшно – и на озере в темнеющей степи, и на головокружительно пахучем сеновале. Но губы её – так робко, неумело! – отвечали на его поцелуи. Сергей, уже успевший узнать многих красивых женщин, просто тонул в невероятно сладких волнах – так хорошо ему становилось от того, что он первый целовал Наташу, что до него её никто не целовал…
Светлана, разумеется, заметила перемену в Сергее. Она любила Серёжку так, что чувствовала в нём всё – видела невидимое, слышала неслышимое. Перемена эта вдруг встревожила Свету: как-то совсем не похоже на все прошлые Серёжкины увлечения. Когда они случались, на сердце Светино ложилась лёгкая грусть – да. Светлана безошибочно узнавала об очередной Юле. Но грусть уверенно перечёркивало то, что Света умела разрешить Сергею…разрешить вот это: как там ещё Маринка Елагина взахлёб рассказывала – что Шатров в постели такое вытворяет!.. Света умела разрешить ему это. Просто она знала, что настоящее, неподдельное в Серёжке – это его застенчивость и нежность.
А сейчас с Серёжей происходило совсем другое. Света пробовала догадаться: она заметила это после поездки в деревню, к родителям старшего лейтенанта Володи Нечаева: Серёжка и Володя – друзья с курсантских лет. Ну, и что там, в деревне, могло случиться?.. На сеновале, что ли, покувыркался с деревенской девкой? Так не без того, Света была к этому готова: понятно, что Сергей не удержится… от сеновала-то. А продолжения и быть не может: Сергей и деревенская девка?.. Исключено. Не может быть, потому что – не может. А Сергей изводился, худел и чернел на глазах. Взгляд его то светился немыслимым счастьем, то плескалась в нём такая боль, такая беспросветная мука и тоска, что Света отшатывалась от его глаз.
Когда они вернулись из деревни, Нечаев очень серьёзно посоветовал Свете действовать. Стал убеждать, что иногда женщине надо взять инициативу в свои руки, не ждать… пока такой пень и осёл, как Серёга, дозреет до предложения руки и сердца. Сказать легко – действовать! Светлана и без советов делала всё: любимые Серёжкины блюда готовила, рубашки и брюки наглаживала… Уже давно забыла про женский стыд в постели. А Сергей с каждым днём становился холоднее. Как-то сам перегладил все форменные рубашки, полы в комнате вымыл. А за столом, когда Светлана подала его любимые отбивные, угрюмо отодвинул тарелку и обмолвился, что ему… вареников с картошкой хочется. Света на следующий день после работы помчалась в супермаркет – за варениками. Вечером дождалась Серёжку, торжественно поставила перед ним блюдо с варениками. Сергей вежливо посидел за столом, к вареникам даже не притронулся, только с минуту как-то скептически их рассматривал.
Светлана совсем уже решилась на самую банальную женскую уловку – которая, впрочем, иногда срабатывает: сказать Сергею о… своей беременности. Вспомнила, как тогда… после первого их раза, Серёжка застенчиво, но серьёзно сказал: Свет… если что… ты говори. Будем решать вопрос. С мальчишеской заносчивостью – чтобы скрыть стеснение, говорил что-то об офицерской чести… готовности взять на себя… ну, и прочее. Тогда Света тайком улыбалась, а сейчас вдруг память так вовремя преподнесла Свете не самый плохой вариант. Вот только… в постели у них с Серёжкой – дальше её безоглядных ласк дело не идёт. Ну, так – что-то пару раз было… Как бы в качестве его благодарности за Светины ласки… За то, что убирает и стирает… Но было так, что лучше бы не было… Света потом до рассвета молча глотала слёзы.
А мысль о ребёнке теперь не оставляла её.
Жена капитана Нечаева была беременна. Как Сергей заботился о ней! В свободную минутку забегал, пакеты с фруктами приносил, что-то ремонтировал. К Любаше Света Серёжку совсем не ревновала, но так завидовала ей!
А в начале весны Любаша родила сына. Сергей ночью отвёз Любу в родильный дом, не уходил, пока на рассвете ему не сказали, что родился мальчишка, с ним и с мамой всё отлично. До возвращения экипажа со станции оставалось ещё три месяца. Любу забирали из родильного дома все, кто был свободен в это время. Врачи роддома совсем не пугались такой толпы, знали, что это бывает тогда, когда отец – на орбите. А жёны всё равно потихоньку, незаметно плакали: как хотелось, чтобы муж был сейчас рядом, чтобы он видел эти минуты, о которых они вместе так мечтали… чтобы он первый, замирая от счастья, осторожно приподнял уголок голубенького одеяльца… чтобы увидеть в глазах его невыразимую никакими словами тревогу, тот вопрос, который только он может задать: тебе… очень больно было?.. Хотелось смотреть друг другу в глаза и понимать, без слов понимать всё, что произошло в их жизни в таинственный предрассветный час.
Любаша тоже смахивала слезинки, улыбалась, с беспокойством смотрела, как Володин друг, старший лейтенант Сергей Шатров, принял из рук медсестры крошечный голубой свёрточек. Света видела, какая нежность была в Серёжкиных глазах. Он так заботливо свёл брови, так бережно нёс малыша к машине! Потом бегал по магазинам – надо же, всё правильно купил! Забегал к Любаше каждый день. Научился разбираться в подгузниках, пустышках, даже накладки для кормления грудью догадался купить в аптеке. Первые дни не выходил от Любаши, они даже малыша вместе купали – Света знала, что Сергей будет крёстным отцом ребёнка, так решили ещё тогда, когда только узнали о Любашиной беременности.
А Света неотступно думала о том, что если бы у них с Сергеем родился ребёнок… из глаз его ушла бы безвозвратно такая неясная, необъяснимая боль и тоска…
Когда Серёжке присвоили очередное звание – старший лейтенант, у Светы затеплилась надежда: это принято отмечать… Ну, а потом… не устоит он под её неистовыми ласками. Ничего подобного: Сергей пить не стал – и речи нет, каждый день занятия в Центре подготовки, потом отметим… после полёта…
А Серёжка Шатров думал о том, что Наташка… Наташа… На-та-ха… Черноглазая девочка с тёмными завитушками волос, растёт в совершенно неповторимой, единственной во Вселенной, маленькой степной деревушке… Растёт, и уже, наверное, немного выросла за этот год, скоро она одиннадцатиклассницей будет… И опять ругал себя за бесстыдные мысли.
Продолжение следует…
Начало Продолжение Часть 3 Часть 4 Часть 5
Часть 6 Часть 8 Часть 9 Часть 10 Часть 11
Часть 12 Часть 13 Окончание