Семья моей мамы жила в небольшом поселке, рядом с которым размещалась военная часть. Само собой, в увольнение солдатики ходили в этот самый поселок, а летом еще и в близлежащий лес, по грибы да ягоды, но это не точно.
Как-то летним утром 16-летняя мама вместе с 10-летним братом пошли в родной лес за ягодой. Лес находился аккурат за домом, и все окрестные жители, включая совсем шантрапу, проводили там огромное количество времени, а потому никто не боялся туда ходить без взрослых.
По схеме «одну ягодку беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится», мама с братом забрели достаточно далеко. Через бурелом вышли на опушку леса и увидели большие военные машины, из которых солдаты доставали вещи. Тут же что-то готовили на костре. Мама, понятное дело, поспешила ретироваться оттуда поскорее. Далее с её слов.
- Хватаю Андрюшку за руку, оборачиваюсь, а у меня за спиной стоит солдат. Видно, что срочник, и что дембель не за горами. Из Дагестана (у нас в то время в части очень много ребят из Дагестана служили). Рожа – во! Сам огромный, как боров. Глаза наглые, сальные. Улыбается ехидно и напирает на нас. Мы пятимся, он на нас. Извернулись, побежали. Поймал, отпихнул Андрюшку, меня на траву повалил, начал задирать платье, трусы рвать.
Пока мы боролись, Андрюшка, пребывая в шоке, стоял рядом и как заклинание повторял: «Таньку не трожь! Я папке скажу. Папка тебя убьёт!».
А у нас с девчонками в то время пошла мода на длинные и острые ногти (добавлю, что руки у мамы – ее визитная карточка, всегда ухоженные, с красивым маникюром – прим. авт.). У меня как раз такие были – красивые, крепкие, длинные. Ну я два пальца ему в глаза и всадила. Вот прямо чувствовала, как под ними что-то булькало, и крови было много. Заорал белугой, обмяк и мне удалось его скинуть с себя.
Как летели с Андрюшкой домой – не помню. Прибежали на нашу улицу, я спряталась в сарае, попросила брата принести мне самогонки и первый раз в жизни напилась. Сидела, подперев стенку, разглядывала свои в кровь исцарапанные руки и ноги с огромными синячищами, и не знала, что скажу родителям – так стыдно было. А еще боялась, что меня начнут искать и мстить. В итоге Андрюшке строго-настрого наказала молчать про случившееся, наплела родителям какую-то чушь про падение в овраг и похоронила в себе эту тайну на долгие годы. Меня, к слову, никто не искал.
О том, что со мной приключилось в тот день, рассказала маме, будучи уже взрослой и даже бабушкой, за несколько лет до её смерти. До сих пор думаю, что с глазами того насильника. Мне кажется, если он не ослеп, то уж точно херово видит.