Утром 27 августа 1942 года разведгруппа 50-й дивизии обнаружила, что части противника отходят из деревень Антоново и Потапово. Дивизия немедленно начала преследование, заняла эти две деревни, и попыталась сходу овладеть Басманово, Киселихой и Тюрмино. Однако выяснилось, что по этой линии противником был заранее подготовлен сильно укреплённый рубеж, преодолеть который имевшимися средствами не представлялось возможным. Правый фланг наступления 33-й Армии окончательно остановился.
За исключением 113-й дивизии, которая продолжала вести беспрерывные и безуспешные бои за д. Горки, остальные части Армии активных боевых действий не вели, приводили себя в порядок, частично производили перегруппировку.
Для пополнения танковой группы Армии прибыли девять танков (по четыре БТ-5 и БТ-7, один Т-34), которые были переданы в 80-ю бригаду. Общее число остававшихся в строю танков составило 37 единиц восьми различных марок.
28 августа группа офицеров штаба Армии выезжала в расположение соседней слева 53-й дивизии, которая в связи с расформированием прежнего состава 43-й Армии вместе с занимаемым участком передавалась в состав 33-й Армии.
Утром 29 августа части 222-й дивизии, 128-й и переброшенной 36-й курсантской бригады на левом фланге участка наступления перешли на западный берег р. Воря и завязали бои в районе Кордюково – Починки – Тишинки с задачей наступать в направлении Тёмкино. Сюда же была переброшена и 125-я бригада, которая должна была наступать вторым эшелоном в случае успеха. Вступить в бой ей не пришлось, так как никакого успеха не последовало. После небольшой передышки то же самое было повторено 31 августа с теми же результатами. Эти бои были отвлекающими, основной же удар вновь предполагалось нанести на главном направлении – вдоль Гжатского тракта на север.
Из боевого приказа штаба 33-й Армии № 0194 от 31.08.1942 г.: «Ближайшая задача Армии – прорвать оборону противника на участке Уполозы, Занино, в дальнейшем вводом в прорыв танкового корпуса стремительным наступлением в направлении Гжатска во взаимодействии с 5 и 20 Армиями уничтожить гжатскую группировку противника».
На следующий день прибыл и указанный в приказе танковый корпус – 5-й, под командованием Героя Советского Союза генерал-майора танковых войск К.А. Семенченко. В составе корпуса находились три танковых бригады (24-я, 41-я и 70-я), общее число танков различных марок – 181 единица.
Прорывать же линию обороны противника должны были всё те же стрелковые части Армии, пополнившие свои сильно поредевшие батальоны за счёт собственных тылов – 30-я Гвардейская и 17-я дивизии, 120-я и 125-я бригады. Им придавалась вся сильно потрёпанная танковая группировка Армии (кроме 520-го батальона). 5-й танковый корпус с 5-й Гвардейской дивизией должны были совместно начать действовать только при обеспечении прорыва вышеуказанными частями. Для одновременных встречных действий точно такая же группировка с точно такими же задачами создавалась в 20-й Армии, на участке которой Гжатский тракт пересекал линию фронта с противоположной стороны Ржевско-Вяземского выступа.
«Стратегический гений» командования Западного Фронта простым умом не понять. Такого никогда не было ни в одной армии мира. Танки, изобретённые в начале 20-го века именно с целью прорыва сильно укреплённых линий обороны противника, должны были стоять позади, а танкисты – наблюдать, как с этой задачей справится, опять неся бесконечные людские потери, наша многострадальная пехота. Стоит ли говорить, что этот замысел был изначально обречён на провал?
Наверное, нет даже смысла описывать подробности дальнейших боёв, продолжавшихся без особого успеха со 2-го по 7-е сентября, и приведших лишь к новым неоправданным потерям. Как только наступательная операция возобновилась, выяснилось, что нашим войскам здесь уже противостоит свежая недавно переброшенная 98-я немецкая пехотная дивизия с 70-ю (!) танками. Несмотря на содействие фронтовой авиации, немецкие самолёты господствовали в воздухе и делали с нашими наземными войсками всё, что хотели.
Из состава 5-го танкового корпуса была задействована только одна бригада, 41-я. 3 сентября она поддерживала наступление 110-й дивизии на Скугоревские высоты. Пехота по обыкновению залегла, а 41-я бригада потеряла за день 37 танков из 65. Спешившая на помощь 5-я Гвардейская дивизия в пути дважды попала под сильнейшие авиабомбардировки, и вступить в бой не успела.
Гнев Командарма М.С. Хозина был безмерен. В своих донесениях на имя Командующего Западным Фронтом он указывал на своё сильное разочарование от действий прежде всего Гвардейских частей – 5-й и 30-й дивизий, и даже предлагал лишить их этого высокого звания.
Поздним вечером того же 3 сентября 17-я дивизия ценой огромных потерь, силами тыловых сапёрных и химических подразделений, вновь овладела деревней Шатеша. Закреплять её пришлось не только под беспрерывными артминомётными обстрелами противника. Утром 4 сентября 172-й авиаполк доложил об успешной ночной бомбардировке «войск противника» в этом населённом пункте эскадрильей самолётов У-2.
В ночь на 6 сентября деревню Уполозы, за которую беспрерывно и безуспешно велись бои с 17 августа, дерзкой и неожиданной атакой заняла и закрепила за собой рота охраны штаба 7-го Гвардейского корпуса, потеряв всего троих человек убитыми и восьмерых ранеными.
Это был последний населённый пункт, освобождённый в результате августо-сентябрьской операции 33-й Армии. С 7 сентября все части Армии на достигнутых позициях перешли к длительной обороне, продолжавшейся вплоть до марта 1943 года.
В ходе наступления было освобождено 89 населённых пунктов в составе Износковского, Тёмкинского и Уваровского (сейчас в составе Можайского) районов с общим числом дворов около 2200. Следует, правда, отметить, что большая часть из них была занята путём полного стирания с лица земли в результате ожесточённого характера боевых действий. Очень немногие из них были впоследствии восстановлены. На современных картах из этих 89 населённых пунктов обозначены только 26. Об остальных же сейчас напоминают лишь многочисленные братские могилы в тех местах.
Памяти моего деда Овчинникова Владимира Петровича, сержанта миномётного батальона 1290-го полка 113-й дивизии 33-й Армии, умершего от ран в полевом госпитале 20 августа 1942 года, посвящается.