Мы в проекте «Витражи Санкт-Петербурга» создаем базу данных по петербургским витражам XIX-начала ХХ века.
Для того, чтобы получить максимум информации о стеклоделии того времени, я изучаю множество источников.
Один из них – периодическая печать конца XIX – начала ХХ века. В журнале «Стеклозаводчик» за 1909 год была опубликована любопытная статья, без указания авторства, о живописи на стекле и мозаике, которую я опубликовала на своём сайте полностью и некоторые моменты для ознакомления с этой статьёй публикую здесь.
Текст этой дореволюционной статьи набирала Екатерина Ларионова – добровольный помощник проекта «Инвентаризация», за что я приношу ей большую благодарность.
« Живопись на стекле ведет свое происхождение из монастырей, где ею занимались, наряду с другими искусствами, не одни монахи, но и бельцы и белицы. С живописью наших дней она не имеет ничего общего, кроме стекла.
Только в IX столетии начали строить здания с окнами, т.е. в отверстия стен вставлять стекла, так как заводы того времени еще не дошли до изготовления стекол большого размера, то складывали маленькие стекла и связывали их плоскими свинцовыми полосками. Сначала это делалось произвольно, только для того, чтобы удовлетворить потребность закрыть отверстия, но постепенно работа стала более систематичной, начали составлять разноцветные стекла, отчего образовались мозаичные картины и даже фигуры; впоследствии их усовершенствовали тем, что рисовали контуры краской, и чтобы не портились от погоды, плавили со стеклом. Теперь цель эта достигается обжиганием.
С течением времени систему эту стали применять и вне монастырских стен, и двести лет спустя она распространилась в различных местностях.
Тогдашний стеклописец[1] отличался во многом от современного, главным образом, тем, что должен был делать все сам: он собственноручно изготавливал необходимое стекло, нарезал его, раскрашивал, обжигал и вставлял в свинцовую оправу; он сам и чертил свои рисунки следующим образом: брал доску, соответствующую по величине нужному для вставки стеклу, намазывал ее мелом, разведенным с водой, и чертил отдельные части рисунка. Затем раскладывал различные стекла, назначенные им для своей работы, на определенную часть чертежа по цветам и краской рисовал контуры. По этим линиям он проводил накаленным железом, отбивал лишнее стекло и сглаживал гладилом[2] края.
Когда, таким образом, все стекла были приготовлены, он их опять раскладывал по чертежу и начинал раскрашивать. Для этой цели он пользовался единственной черной краской и стеклами исключительно синего и зеленого цвета густых тонов. Тщательной штриховкой накладывал тени и контуры; особенно внимательно занимался бордюрами, украшениями, а в особенности выделкой одеяний, которые он и тщательно ретушировал палочкой. Затем он клал стекла в обжигательную печь, где они обжигались и оставались до остывания. После этого стекла очищались от золы и снова накладывались на чертеж; отдельные части связывались свинцом и запаивали на точках пересечения, чем вся работа и кончалась.
Хотя стекла изготавливались самым примитивным способом, все же они отличались большой прозрачностью, а множество пузырьков и полосок придавали всей работе особую прелесть. Подобные работы соответствуют направлению художественного вкуса настоящего времени, так что даже удачные подражания ценятся высоко; на оригиналы же тратят иногда целый капитал.
Постепенно начали переходить к эмалевым краскам, приготовленными самими живописцами; их накладывали на стекла и обжигали; применяли также цветные накладные стекла.
После того, как удалось преодолеть главные затруднения в передаче отдельных цветов красками, образцом для работ на стекле стала живопись картин, и в XV столетии мы встречаем картины на стекле. Работы этого времени характеризуются тем, что все незначительное, как орнаменты и архитектура исчезло, и главное место заняло изображение самой картины. Необыкновенно большие окна модного тогда готического стиля способствовали развитию живописи на стекле; к тому же стали изготовлять больше красок для стекла, и живопись на стекле все более сближалась с живописью на полотне.
Стеклописец немало гордился этими изобретениями и имел на это основание, так как удача картины всецело зависела от его технического опыта и умения составлять и применять эмалевые краски в соответствии с различными стеклами.
Вследствие повышения чувства собственного достоинства, вскоре между стеклописцами произошел раскол; из их среды выделились художники, которые почувствовав свое призвание, не довольствовались одной работой на стекле, а посвящали себя всецело картинной живописи, не зависевшей от стольких случайностей. С другой стороны, появлялись стеклописцы, основательно знавшие свое дело; они и создавали действительно выдающиеся произведения. Другие довольствовались передачей на стекле картин, нарисованных масляными красками. Памятники искусства того времени свидетельствуют о быстром развитии живописи на стекле. В начале XVI столетия наряду с живописью церковных окон развилась светская живопись, так называемая «кабинетная»[3]; ее произведения изображали ландшафты, аллегории, события из мифологии и служили украшением частных помещений. В этом жанре, специально в живописи гербов, выдвинулась особенно Швейцария, и, как известно, за подобные работы теперь платят большие деньги.
После вышеописанного расцвета искусства последовал такой же быстрый упадок. Возникший в XVII столетии стиль ренессанс и барокко также способствовал упадку стекольной живописи, и в половине того же столетия во всей Германии нельзя было найти на стекольных заводах нужного для живописи густых оттенков стекла, а также пропало умение изготовлять накладные стекла.
Что же делали стекольные заводы, возникшие именно вследствие большого спроса на стекла для живописи и в виду постепенного исчезновения стеклописцев, изготовлявших прежде необходимые стекла? Они с большим успехом производили листовое стекло и могли производить не только более чистое, красивое и белое стекло, но и стекло большого размера, не требующее оправы. Этим живописи на стеклах был нанесен последний удар.
Только в начале прошлого столетия живописи на стекле было суждено снова воскреснуть. В Нюрнберге (Баварии) Зигмунд Франк[4] выучился живописи по фарфору и всю жизнь старался восстановить утерянные краски и стекла.
После больших трудов и неудач ему удалось в 1804 году воспроизвести живопись на стекле, хотя еще в несовершенном виде. Несколько лет спустя обнаружились значительные успехи, и его картина «Тайная вечеря» Дюрера[5] возбудила всеобщий восторг своими великолепными красками. Вместе с несколькими другими работами она была приобретена Баварским двором, и в 1827 году Франк был назначен управляющим технической частью в школе живописи на стекле, основанной в Мюнхене.
Здесь он продолжал работать над совершенствованием в изготовлении стекла, и вскоре Мюнхен прославился своей живописью специально церковного направления. В 1843 году в Пруссии была основана Королевская школа живописи по стеклу, но несколько лет тому назад она была закрыта».
Советую всем хотя бы бегло пробежать глазами по тексту, чтобы окунуться в атмосферу эпохи. Гурманы получат удовольствие от оборотов письменной речи того времени, которое принято называть Серебряным веком русской культуры.
Меня же особенно порадовало слово «стеклописец», оно чарует созвучием «стекла» и «письма», и вот уже мое воображение рождает образ витража как послания от потомков на поверхности окна, созданного огненными красками.
На самом же деле «стеклописец» появился, по-видимому из буквального перевода с немецкого «Glas maler» - художник по стеклу.
В тексте не было иллюстраций, и я не стала их добавлять к публикации, я просто добавила фотографии фрагментов петербургских витражей начала ХХ века, которые делали наши волонтеры.
Спасибо огромное за ваше внимание!
Если вы захотите прочитать статью полностью, заходите на эту статью по ссылке
Буду рада вашим подпискам и комментариям
#витражи #витражипетербурга #петербургскиевитражи #парадныепетербурга #старыйфонд #