Сегодня день рождения поэта Бориса Петровича Корнилова, автора слов песни «Нас утро встречает прохладой…».
Сегодня одновременно произошли два случая. Одно – получил очередное письмо из России с очередным выпадом адресанта против власти. Второе – открыл стихотворение Корнилова «Вошь» (1932), заставившее меня полезть в Интернет с запросом: «тиф в СССР в конце 20 – начале 30 годов».
«Первопричиной этих событий, конечно, была коллективизация, которая привела к массовой миграции населения в города и к расцвету беспризорничества,
А города с их ударными стройками совсем не были готовы к наплыву беженцев из голодающей деревни. Говоря современным языком, для них не было никакой инфраструктуры: ни жилья, ни магазинов, ни поликлиник, ни больниц» (https://chel.aif.ru/society/35_rayonov_porazheny_sypnyakom_v_1934_godu_yuzhnyy_ural_perezhil_epidemiyu_tifa).
Вошь
Вошь ползет на потных лапах
по безбрежию рубах,
сукровицы сладкий запах
вошь разносит на зубах.
Вот лежит он, смерти вторя,
сокращая жизни срок,
этот серый, полный горя,
полный гноя пузырек.
Как дробинку, можно трогать,
видеть глазки, черный рот,
из подмышки взять под ноготь -
он взорвется и умрет.
Я плыву в сознанье рваном,
в тело налита жара,
а на ногте деревянном
засыхает кожура.
По моей мясистой туше
гибель верная идет,
и грызет меня и тут же
гниду желтую кладет.
День осенний смотрит хмуро.
Тридцать девять.
Тридцать пять.
Скачет вверх температура
и срывается опять.
Дурнота, тоска и муки,
и звонки со всех сторон.
Я плыву, раскинув руки,
я - уже не я, а он.
Разве я сквозь дым и стужу
пролетаю в край огня?
Кости вылезли наружу
и царапают меня.
Из лиловой грязи мрака
лезет смерти торжество,
и заразного барака
стены стиснули его.
Вот опять сиделки-рохли
не несут ему питье,
губы сини, пересохли -
он впадает в забытье.
Да, дела непоправимы,
ждали кризиса вчера,
и блестят, как херувимы,
голубые доктора.
Неужели же, товарищ,
будешь ты лишен души,
от мельчайшей гибнешь твари,
от комочка, ото вши?
Лучше, желтая обойма,
гибель верную яви,
лучше пуля, лучше бойня -
луговина вся в крови.
Так иль сяк, в обоем разе
всё равно, одно и то ж -
это враг ползет из грязи,
пуля, бомба или вошь.
Вот лежит он, смерти вторя,
сокращая жизни срок,
этот серый, полный горя,
полный гноя пузырек.
И летит, как дьявол грозный,
в кругосветный перегон,
мелом меченный, тифозный,
фиолетовый вагон.
Звезды острые, как бритвы,
небом ходят при луне.
Всё в порядке.
Вошь и битвы -
мы, товарищ, на войне.
1932
Разница между авторами письма и стихов – принципиальная. Первый не хочет пальцем о палец ударить, чтоб число безобразий в стране уменьшить (он-де не специалист). Он преуспевает в полутворческой сфере, и на что он ни жалуется в письмах, по его собственному признанию, его лично не касается. Второй вшей воспринимает как внешних и внутренних врагов социализма, который свой. Сама грязь, понимай, есть следствие наличия этих врагов. (В чём-то он даже прав. Приняв силовой путь к коммунизму, естественно возбудить враждебность противников его {не себя же винить в выборе силового пути, он казался единственно возможным}. Враждебность извне обещала скорую войну. Чтоб к ней готовиться, пошли на силовую коллективизацию на селе {тракторам не годится черезполосица личных наделов земли}.) Силовая коллективизация была идеей Троцкого, присвоенная Сталиным себе. Корнилову, троцкисту в душе, плевать на тяжбу вверху. Раздрай в деревне есть продолжение революции. Ничего не поделаешь. И вошь из-за того раздрая – такой же естественный враг социализма, как и все остальные его враги. И – приемлется в таковом качестве: «смерти торжество», «пуля, бомба или вошь». «Всё в порядке. / Вошь и битвы…». Знаменательна даже предударная рифма: «товарищ / твари».
Неприятие плохого у нынешнего, по сути, врага России, и некое приятие плохого у воителя за страну.
Я в противоречии привык видеть залог художественности. – Так не являются ли художниками оба?
Нет. Художественность – это когда воспевается два «хорошо» (или два «плохо»). У Корнилова одно хорошо – битва за социализм, другое для-себя-хорошо – это всяческая негативность живому у вши: «на потных лапах», «сукровицы сладкий запах», «враг из грязи», «дьявол грозный». – Два «хорошо сталкиваются» и дают выражение третьего хорошо – идеала трагического героизма.
А у адресанта такого столкновения нет. Есть столкновение наличного материального «плохо» с идеальным «хорошо». Значит, он живёт не художественно.
Сближения с Корниловым получилось лишь внешнее.
29 июля 2020 г.