Тоскою накрыло, и небо густое Осыпалось снегом, как белой золою, Печально меж сосен ворона кричит, И злобно луна сквозь верхушки глядит. Мы едем качаясь, вдоль чёрного леса, Не видно дороги, лишь мрака завеса. Хватает и воет, невидимы нити, И словно кричит нам сова «уходите». Скитаниям здесь нам назначено время, Никто не узнает об этой потери, Беснуется вьюга за черным пригорком, И замерли, словно замёрзли вдруг волки. Ехидным оскалом луна улыбнулась, Реальность качнувшись к нам снова вернулась. Окутана тенью и белым туманом, Повозка скрипит и проносится рьяно.
Тоскою накрыло, и небо густое
Осыпалось снегом, как белой золою,
Печально меж сосен ворона кричит,
И злобно луна сквозь верхушки глядит.
Мы едем качаясь, вдоль чёрного леса,
Не видно дороги, лишь мрака завеса.
Хватает и воет, невидимы нити,
И словно кричит нам сова «уходите».
Скитаниям здесь нам назначено время,
Никто не узнает об этой потери,
Беснуется вьюга за черным пригорком,
И замерли, словно замёрзли вдруг волки.
Ехидным оскалом луна улыбнулась,
Реальность качнувшись к нам снова вернулась.
Окутана тенью и белым туманом,
Повозка скрипит и проносится рьяно.
