"For I dipt into the future, far as human eye could see;
Saw the vision of the world, and all the wonder that would be."
"Locksley Hall" by Alfred Tennyson, 183
Видео на основе содержания эссе по ссылке:
https://youtu.be/ILJACu15srE
Телевидение.
Технология, доставляющая изображения прямо в дом.
Технология, объединяющая миллионы людей системой бродкастинга. Технология, приносящая радость развлечения в любое время.
Технология, позволяющая увидеть целый мир не выходя из дома.
Технология, дающая возможность узнать, как стать лучше и быть №1.
Технология, получившая свое продолжение в новых медиа.
Этот список можно продолжать бесконечно, ведь именно телевидение появилось очень вовремя в жизни общества и было призвано стать целым миром, умещенным в небольшую коробку, чтобы через тысячи километров доставить прямо в дом каждой семье красоту этого мира, рассказать истории людей других стран и наций и, благодаря, невероятному аудиовизуальному инструментарию, обеспечить бесперебойную коммуникацию и непрекращающееся наслаждение. Телевидение как более совершенный, по сравнению с человеческим, глаз позволил каждому увидеть то, что непостижимо среднестатистическому человеку, замкнутому в бесконечности повседневной рутины ”работа-дом”. Экран телевизора как virtual window (в терминологии Анны Фридберг) не просто стал окном в иную реальность из других точек планеты (конечно же, обязательно намного более интересную и красочную, в которой нет рутины и той самой жизни, которой живут день за днем телезрители), но стал новой, более реальной частью жизни, которая в свою очередь изменила и тот уклад и ту повседневность, предшествовавшую эпохе телевидения.
И здесь мне представляется важным прежде чем перейти к рассмотрению того, каким именно образом телевидение изменило нашу повседневность и стало новой культурной формой, обратить внимание на то, почему все-таки телевидение является таким, каким мы его знаем, почему телевизионный поток состоит из того, из чего состоит и каковы были предпосылки для того, чтобы простая технология приобрела именно такой вид. И я неспроста начала свое эссе с несколько раз повторяющейся характеристики телевидения как технологии, потому что именно слово “технология” стоит в качестве первой преграды к ответу на вопрос, чем же является телевидение, ведь создается впечатление, что вся условная ответственность за результаты общественного развития ложится на технологический прогресс, который “сам по себе” влияет на повседневность и социальные практики. Но, вслед за Уильямсом, я, не отрицая значимости технологического прогресса, хотела бы посмотреть дальше того видения, которое нам предлагает технологический детерминизм, и поэтому в качестве первого среза предлагаю воспринимать телевидение не как сухую технологию, а как социальный продукт, так как любая технология является “побочным” продуктом социальных процессов. Ведь инструмент передачи изображений на расстояние - это одно, а совсем другое - структура телевизионного потока: в этом смысле не технология как набор средств передачи аудиовизуальной информации, а именно человек создает телевизионный контент и определяет формы его представления, конечно же, даже если как таковой цели “создать влияющий на повседневность людей поток” не стоит - действия создателей определяются проявлениями бессознательного. А значит стоит поставить перед собой вопрос о том, в каких социальных условиях находились те, кто первыми формировали программу, чем они руководствовались (даже бессознательно), какому зрителю предназначалась такого рода программа и почему это сработало.
* * *
Во второй половине 20-х годов XX века была изобретена система передачи изображений на расстояния, которую мы все сегодня знаем как телевидение. В 1949 году американская компания AT&T закончила проводку необходимых телевизионных кабелей в США, а значит с этого момента телевидение стало также доступно для американцев, как и домашний телефон, что стало причиной бума покупки телевизоров в 50-е: теперь, каждая американская семья могла наслаждаться технологией бродкастинга вместе с другими, при этом не находясь с ними в одном пространстве. Но почему в мире такого стремительного развития технологий понадобилось около двадцати лет, чтобы “внедрить” телевидение в структуру массового потребления?
Все дело в том, что если взглянуть на исторический срез, как раз конец 20-х - начало 30-х годов пришлось на Великую Депрессию, а следом началась Вторая мировая война. Именно эти события кардинальным образом повлияли на то, каким стало общество, которое было погружено в длительную травматическую ситуацию. Эти внешние факторы социальной реальности, в которой пребывали тогда люди были настолько разрушительны для их Эго, что историк культуры Кристофер Лэш в своей книге “The Culture of Narcissism: American Life in an Age of Diminishing Expectations” пишет как раз о том, что именно в послевоенной Америке был сформирован доминирующий тип личности в культуре, соответствующий клиническим определениям нарциссизма и это не является чем-то незакономерным, ведь в каждом веке можно проследить развитие особых форм патологий, которые в преувеличенной форме выражают характерную структуру этого времени (например, христианская культурная форма - мазохистична, а театральная - истерична).
Такая психологическая доминанта стала возможной вследствие нарциссической травмы (психоаналитическая концепция, введенная Фрейдом), которая обычно связана со снижением статуса в обществе, приравненного к унижению, стремительной потерей личной значимости в окружении, а также завышенными и часто нереалистичными требованиями к человеку, или настолько сложными задачами, которые не могут быть под силу обычному человеку, а только кому-то со “сверх-способностями”. И если посмотреть на это не в контексте предъявления таких требований родителей к ребенку , а когда человек находится в перманентной ситуации внешней угрозы его статусу, его жизни и обществу \ стране, в которой он живет (т.е. его социальной реальности) и предъявляются требования по защите сначала его индивидуальной жизни и статуса во времена Великой Депрессии, а потом и появляется задача защиты страны во время войны, то здесь несомненно можно провести параллель, ведь такие события, происходящие даже со взрослыми людьми способны привести людей к осознанию серьезной угрозы их жизни, здоровью или социальному статусу, а также сильно фрустрировать, что наносит непоправимый ущерб для личности.
Таким образом нарциссическая структура личности становится приоритетной моделью идентичности массового общества, утвердившаяся в послевоенный период. Это значит, что телевизионная программа составлялась преимущественно людьми, испытавшими на себе влияние нарциссической травмы, и транслировалась массе таких же зрителей. Поэтому я предлагаю рассмотреть, каким образом эта социокультурная ситуация с одной стороны повлияла на то, каким был сформирован телевизионный поток в обществе потребления, каким образом нарциссическое общество повлияло на его структуру и содержание, а также, как телевидение сейчас бесконечно воспроизводит (и тем самым - формирует снова и снова) нарциссические паттерны поведения, которые не стали способом продуктивной работы с неврозом, но бесконечной ситуацией (ре)травматизации.
И начать стоит с того, что нарциссическая личность характеризуется перфекционизмом, который является следствием желания субъекта находится в центре внимания (ведь если личность не идеальная, то никакого внимания общество ей не уделит). Но так как такого рода перфекционизм является лишь средством, то его можно считать псевдо-перфекционизмом. А значит, нарцисс вынужден предпринимать какие-либо действия направленные на получение внимания и полного восхищения его идеальностью, и, в таком случае, если удача не подвернется (а случайности редко происходят), то необходимо создать условия для того, чтобы перфекционизм был реализован публично - именно о склонности к созданию каких-либо ситуаций, в которых субъект будет находится в самом центре внимания пишет Бенцион Сорокин в своей статье “The Quest for Perfection: Avoiding Guilt or Avoiding Shame?".
Именно эта характеристика лежит в основе производства кино- и телезвезд, потому что только статус звезды способен на время заглушить нарциссический голод, так как обретая данный статус для нарцисса создается впечатление о достижении абсолютной ситуации самореализации и успеха, которая еще и одобрена обществом, направившим взгляды и внимание только на него или нее. Но телевидение, в отличие от кино, в несколько раз усиливает условия для регулярного показа нарциссического субъекта - день за днем, переключаясь с одного канала на другой телеаудитории представляется зрелище из смеси реалити-шоу, рекламы, новостей, передач на все возможные темы, где всегда есть ведущий\ая, всегда есть главная “прима” шоу, ради которого\ой был срежиссирован весь этот спектакль. Но даже этот иллюзорный статус неспособен в полной мере восполнить социальную жажду, потому что именно иллюзорность статуса звезды вместо того, чтобы залечить нарциссическую рану через славу и успех, еще больше эту рану обнажает, ведь деньги, признание и статус не являются истинной ценностью индивида, а ценностью является то самое утраченное вследствие травматического опыта Я.
Для человека с нарциссической структурой личности “его подлинное Я, его онтологический корень, воспринимается им как спрятавшийся далеко за его пределами – во внешнем мире” , а значит и силы на поиск своего Я нарцисс направляет не вовнутрь себя, а во внешний мир, в котором он или она пытается найти и заново обрести себя. Именно здесь рождается постоянная самостимулируемая мотивация к потреблению - потреблению товаров и услуг как мнимых частей своего Эго. По сути, нарциссическая личность является идеальным потребителем, ведь для нее даже не нужно создавать особые условия для того, чтобы добиться в конечном счете потребления товаров и услуг - потребление уже “встроено” в структуру личности. Те, кто стояли у истоков создания телевизионного потока, являясь частью той нарциссической парадигмы, даже не могли представить, как по-другому можно было бы выстроить телевизионную программу без рекламы и брендовых шоу, ведь они представляли собой абсолютную ценность и для создателей, которые в том числе были потребителями.
Люди пережившие длительное состояние нестабильности и угрозы для Эго, выжившие и строящие заново свою новую послевоенную реальность, в которой технологический прогресс позволил применить новые инструменты для борьбы с ослабленным Я, помимо вышеописанного нарциссического голода, вгонящего индивидов в логику потребления, испытывают еще одну, можно сказать базовую для нарциссов, эмоцию - стыд. Стыд за неудачи, возникающий вследствие нарциссического ранения, был подробно описан в исследованиях Хайнца Кохута, создавшего концепцию “трагического человека”, который вследствие неудач, обнажающих недостатки личности, не в состоянии создать связную самость, так как стыд за свою несостоятельность настолько невыносим, что всеми возможными способами избегается.
А в таком случае, я могу предположить, что именно такой психологический механизм защиты как избегание, движимое чувством стыда, лежит в основе такой части телевизионного потока как новинка. Каждый новый рекламируемый товар, каждое новое, “непохожее на остальные” телевизионное шоу, все, к чему добавляется словосочетание “Brand New” - это тот самый, кодируемый в качестве нового, шанс забыть свое неудачное прошлое и начать жить новой, успешной и спокойной жизнью: “Этим задается особый опыт времени – темпоральность Нового Начала. <...> Ты можешь зажить новой жизнью, став наконец самим собой. Эта возможность открыта для тебя постоянно” [7] . А если, как мы выяснили ранее, то, что предлагает телевидение не может в действительности утолить нарциссический голод, то такая логика бесконечного воспроизведения новых шансов считывается телезрителями как благо, которое “в этот раз точно” удовлетворит все потребности окончательно и бесповоротно.
Но одна лишь реклама, которая усиливает Эго, не может работать без способствующих средств, окружающих ее, ведь если забудется нехватка, если забудется ощущение несостоятельности, то и восполнить эту нехватку, избежать угрозу повреждения Я, не будет необходимости. Поэтому, как определил это Джон Фиск, телевидение представляет собой “золотую оправу для рекламы”, состоящую из анонсов, перебивок и собственно контента, которые призваны ослаблять Эго:
- постоянные анонсы и обещания показать сам контент, но который сразу не показывают, в конечном счете фрустрирует зрителя, постоянно обрывает его, оттягивает время перед конечным “разрешением проблемы”;
- резкие, внезапные, очень часто еще и громкие перебивки без какого-либо конкретного содержания всегда неожиданно обрушиваются на зрителя, разрывая связь между целыми частями, постоянно фрагментируя контент, резко и искусственно возвращая зрителя в свою повседневную реальность, отрывая от ситуации наслаждения переживания опыта более интересной и захватывающей реальности;
- телесериалы сами по себе встроены в поток таким образом, что нарратив никогда нельзя схватить целостно, истории всегда обрываются на самом интересном месте (cliffhangers), в очередной раз фрустрируя зрителя не удовлетворяя его ожидания и заканчиваясь очередным обещанием продолжения;
- каждое самостоятельное телешоу, которое в каждой серии представляет что-то новое и не связанное с предыдущими сериями, с одной стороны работает в логике новизны и обещания чего-то неповторимого (“впервые в нашей программе”, “только сегодня”, “эксклюзивный выпуск”), а с другой завершается всегда очередным анонсом следующей, как правило, еще более сенсационной серии, нарциссически обесценивая все то, что было только что просмотрено;
- новости в принципе являются воплощением механизмов ослабления Эго, так как подавляющая часть новостной повестки состоит из трагедий, войн, катаклизмов и прочих событий, которые напоминают зрителю о постоянной внешней угрозе для их Я.
Именно такая “оправа” делает из рекламы спасательный круг, который незамедлительно предлагает решение всех проблем в виде товаров и услуг. И, возможно, тот факт, что в послевоенное время с одной стороны появились различного рода развлекательные шоу, реклама и все то, что должно было заставить людей забыть об ужасах войны, а с другой - новостные каналы, бесконечно прокручивающие новости, связанные с холодной войной и гонкой вооружения как потенциальной очередной угрозы утраты только обретенного спокойствия и стабильности, в ситуации особенно чувствительного к такого рода потрясениям общества в лице создателей контента и телезрителей и стало той отправной точкой для оттачивания идеальной формы телевизионного потока.
Телевидение, которое мы знаем сегодня, работает в той же логике и это возможно благодаря тому, что, обладая нарративными и аудиовизуальными инструментами, телевидение выступает в качестве массового производстводителя стимулов желания, а также социальной реальности в форме сложных символов, где в телевизоре как в зеркале отражается для зрителей та реальность, которая репрезентирует их самих. В этой идентификации через ложное узнавание (также, как когда происходит установление воображаемого порядка через отчуждение субъекта от самого себя на стадии зеркала по Жаку Лакану), телезритель присваивает себе образ рекламируемого бренда и воспринимают имидж бренда как свой собственный, но чтобы достичь высот имиджа бренда, необходимо сначала приобрести товар этого бренда, чтобы мнимо обладать им в той же степени, что и сам производитель, образ которого нарциссически идеализируется. Образ Я, будучи отраженным в телевизоре как зеркале, соблазняет свое желание, увидев в рекламном образе те черты, которые “он не решался увидеть, но всегда подозревал у себя, поэтому соблазн является универсальным средством побуждения к потреблению” [9].
При наличии данных аудиовизуальных инструментов идентификации, логика телевизионного потока не просто стимулирует “самостимулирующее” собственное желание к потреблению, доминирующее в культуре нарциссического общества, но и создает условия для усвоения логики становления идеальным потребителем каждым новым поколением индивидов, так как воспроизводит на экранах механизм нанесения нарциссической травмы, а потом и ее постоянно проигрывает, но никогда не давая финальное решение проблемы постоянно искусственно ослабляемому Эго, а только лишь предлагая товары и иллюзорную возможность признания и звездной славы, которые в действительности никогда не помогают обрести истинную самость. Единственное, что делает телевидение для индивида - вгоняет его в логику потребления потребления, которую Жан Бодрийяр определил в качестве главенствующей характерной черты общества массового потребления, что является в действительности основным способом реагирования нарциссической личности на травматическую реальность и предлагается обществу в качестве “протоптанной” капиталистической дорожки (не)решения проблемы.
Список использованных источников
1. Bambang Sukma Wijaya. Desire and Pleasure in the Branded Reality Show as a Discursive Psychoanalysis
2. Christopher Lasch. The Culture of Narcissism: American Life in an Age of Diminishing Expectations
3. Raymond Williams. Television: Technology and Cultural Form
4. Sorotzkin Benzion. The Quest for Perfection: Avoiding Guilt or avoiding shame?
5. The Effect of TV on the 50s Families. YouTube: https://youtu.be/qhWRUtwcQRY
6. The Story of Television. YouTube: https://youtu.be/T-byKJ1iijU
7. Андрей Горных. Медиа и общество
8. Жан Бодрийяр Ж. Общество потребления. Его мифы и структуры
9. И.В. Сохань. Нарцисс – приоритетная модель идентичности в массовом обществе