Василий Бородин (р. 1982) — поэт, художник. Окончил Московский государственный вечерний металлургический институт. Работал редактором, чертежником, иллюстрировал стихи и прозу. Теперь — грузчик и уличный музыкант. Книги стихов «Луч. Парус» (2008), «P.S. Москва — город-жираф» (2011), «Цирк „Ветер“» (2012) (шорт-лист Премии Андрея Белого и премии «Различие»), «Дождь-письмо» (2013), «Лосиный остров» (2015), премия Андрея Белого и премия «Московский счет»), «Мы и глаза» (2016), «Пес» (2017). Лауреат премии «Белла» 2017 года. Живет в Москве.
Тексты публикуются в авторской редакции.
***
только-только с жженой пылью
пoмирился — а она
(подружился!) — прогорает
совершенно не слышна
жизнь ее — длиною с песню
а у лампы — в пять томов
лампа льнет к окошку честно
и глядит на пять домов
так лицо двоится, мама —
вглубь, глазами между глаз
когда ночь в двойные рамы
смотрит в детстве первый раз
***
«я так по тебе соскучился»
«я так сам себе надоел»
пустое серое небо
квадратный серый дом
ржавая лестница
вялая ее тень
утро, ночь, вечер
их быстрый день
«мне нечем с тобой поделиться: одна зима»
«окурок в рыхлом снегу как провал ума»
густая мирная ночь
шаткий светофор
родной двор, чужой двор,
пустой двор
не слушаются ни нервы, ни голова
и нечего подарить, рушатся слова
как конь лОшади кладет голову к голове
душА к душе молча идет в ночной синеве
не страшно и не смешно, светло и темно
смотреть чистый воздух, дышать ветки в небе
***
змея пережила свой яд
Змий пережил свой Ад
человек-поступок пережил свой несомненный подвиг
человек-сомнение пережил общий смех над ним
представьте: булыжник парИт над сияющим белым песком
вокруг него перебирают себя, как струны, лучи златые
друг другу в плечо плачут грешники, а святые
в хитонах молчат от грешников в стороне
один из святых высоко поднимает палец:
«представьте себе существенную мысль —
не вспыхнувшую суммой образов, но переданную словами:
сначала там будет тысяча смысловых слоев,
потом заведутся неявные, маленькие бреши
и смысл очень быстро станет как решето
в него быстро хлынет тьма, чистое ничто
потом придет как бы новый смысл и как бы утешит
но говорить самому станет страшно, стыдно молчать»
ему на хитон ставят маленькую печать
срывают хитон, отправляют к грешникам плакать
топтать составляющуюся из слез соленую слякоть
а сами молятся молча — ужЕ вдали
и новый валун поднимается с снежной земли
вокруг него солнце в размытом морозном свете
и вертится ветер, вертится ветер-ветер
жизнь пережила свой жест приятья, объятья
смерть пережила смиренье смотреть вовнутрь
пустой белый воздух летит как бы птичье платье
размером во всю вдаль-страну, во всю тишину
***
— что такое «что такое?»?
можно жить и для покоя
для покоя, для пивка
для того, кАк облакА
— это видно
это стыдно
это ЗАМЫСЛУ обидно
замысел-то был ого!
замысел-то был ага!
замысел-то был угу!
замысел-то был ыгы!
замысел-то был эге!
помнишь?
вспомнишь?
***
я старался
все старались
как грифель «ТМ»
долго вели линии и круги
медленно стирались
я терпел
все терпели
некрасиво, внутри себя пели
ныли, как боль в спине
лезли по стене
радио «Ханжа» говорит —
бог вокруг радио
«Правда» оспаривает:
бог — впереди:
встретишь его, а он уже все знает
вся твоя жизнь у него в руке
как мусорный пакет
и на нетварный свет
всю вечность смотреть — сбоку, издалека
не прикасаясь даже случайным словом
ИЗ ЛЕНГСТОНА ХЬЮЗА
в тебе развилОсь
недоверие ко мне детка
но ты моя радость
моя креветка
а я твой лось
в тебе говорит
ощущение мира — полем,
и я с тобой
спорю поневоле
что мир есть ритм
но скоро снег
сойдет с наших могил, и Страшный
суд нам самим
выдаст нас-вчерашних
и МИРУ — МИР
***
но где вас найдет человек-бутерброд
и как вас поймет человек-бутерброд?
на небе и в небе есть глаз и крыло
— а ласточкин след?
под небом есть ухо и нос: человек
ресница и хлеб
снег вьется ложится и тает туда
где пятка и пес
а лед говорит: «никогда никогда
я камень из слез»
— вас солнце найдет — голова к голове
в пути и вдали —
ударит в себя в синеве-синеве
как в бубен земли
***
в легком шуме мирозданья
есть ветвящееся зданье
воробьиного куста
и на зимнего листа
завернувшуюся грудь
смотрят человек и путь
в воробьином словаре
лист живет и в январе
человек молчит умом
тоже спит в себе самом
и синица высоко
и на небе молоко
ПЕСНЯ
на поленьях снег
и на кОзлах
на траве ресниц
и на звездах
глаз ночных как вечные окна
снов лесных: там ветка не дрогнет и не дрожит
в певчих лапах
или в болоте
или на костре
там где сестры
— очи, очи, как вы поете?
— молча, и плывет космос пестрый, небо бежит
***
как кусок какого-то материала
неразрывного, одного объема
чуть меняющего форму когда в него бьют
возвращающего форму медленно верно
такова душа как как бы уют
что там может ее выпаривать, выжигать
прорывать, совсем на две делить — как нА два
чуждых, злых камня-уголька
друг на друга глядящих все исподлобья, издалека:
«неужели ты мне (я тебе) только и подобье?»
хорошо об этом птица кричит
в сутулом полете
хорошо ветка торчит
в сугробе, в болоте
хорошо ночью в человеке стучит