Мама говорит, что я - горе луковое, все нервы ей уже вымотала и, господибожемой, иди мыть посуду, чудо в перьях.
⠀
Я лежу под кроватью и представляю курицу, от которой пахнет луком. Почему луковое, думаю я. Неужели нельзя быть малиновым или сгущено..., сгушечно..., сгущёнковым?
Выбираюсь из под кровати, снимаю с платья пылинки, иду на кухню.
- Мам, - канючу, - а почему горе луковое? Разве оно не может быть шоколадным или бубль-гумским?
⠀
- Чего-о-о, - спрашивает мама, и глаза у неё становятся по пять рублей.
⠀
- Ну горе луковое почему, - продолжаю докучать. - Я лук не люблю, он горький. Давай ты будешь называть меня горе мое, сахароватное?
⠀
Мама откладывает скалку, вытирает руки о передник, смеётся и обнимает меня.
- Иди мыть посуду, горе мое лук... сахароватное. Чудо в перьях.
⠀
Подхожу к раковине, включаю воду и думаю, что чудо в перьях - это вовсе не чудо. Это просто какая-то мокрая курица.
⠀
- Иди умываться, горе луковое, - пытаюсь достать из под кровати Семён Андреича.
- Сама ты горе луковое, - смеётся сын.
- Я не луковое, - парирую, - а сгущёнковое!
Поймала ребёнка за ногу.
- А можно я с тобой буду сгущено..., сгушечно..., сгущёнковым, - спрашивает он.
Конечно, можно!
⠀
Мы садимся на краешек кровати, закрываем глаза и представляем себя самым сгущёнковым в мире горем.
- Чудо в перьях, - гладит меня по щеке Семён Андреич. Я улыбаюсь и иду мыть посуду.
⠀
А вы какое горе?