Василий демобилизовался и с трепетным волнением возвращался домой на свою малую родину. Еще в поезде, любуясь мелькавшим в вагонном окне российскими пейзажами, он мечтал, как нарядным, во всем новом флотском он пройдет по центральной деревенской улице, как неожиданно появится на пороге отчего дома после трехлетнего отсутствия.
Мать накроет большой стол, с гордостью украдкой поглядывая на повзрослевшего сына, и на радостях созовет всех соседей. Отец обнимет его, видя в нем мужчину, и завяжется у них серьезный мужской разговор. Тут же прильнет к нему младший брат, начнет расспрашивать о морской службе и непременно примерит его бескозырку.
Чем ближе подъезжал он к родным местам, тем больше нарастало его душевное волнение. Его радовало все увиденное, и даже зеленый листочек был ему очень мил, потому как на Крайнем севере он не мог видеть подобной красоты.
Вот и его станция – районный центр, но до его деревни еще оставалось почти тридцать километров.
Вечерело, и последний автобус уже ушел.
Настрой побыстрее попасть в родные края переполнял его чувства, и он без колебаний отправился в путь пешком.
Смеркалось, когда он вошел в соседнее село и, идя по улице, повстречал незнакомого деда. Поздоровались, как принято в сельских местностях, разговорились. Деду приглянулся опрятный морячок, и он предложил заночевать у него, потому что идти в ночь – через лес не очень приятно, а утро, как говорят, вечера мудренее.
Уже входили в калитку, как вдруг из избы выскочила нарядная девица, которая, поздоровавшись, озарила Василия своей лучезарной улыбкой и показалась ему очень красивой.
– Дедуля, я на дискотеку, долго не задержусь.
– Хорошо внучка, твое дело молодое.
Вошли в дом, уселись за столом. Бабулька принялась накрывать угощения.
Деду было все интересно. Когда он узнал, что Василий служил на подводной лодке, да еще на атомной, да еще с баллистическими ракетами, встрепенулся как молодой, и вытащил откуда– то, давно забытую бутылку водки.
За столом, да за бутылкой, разговор пошел более оживленно, в него периодически включалась бабулька, за что дед постоянно ее одергивал.
– Если ничего не понимаешь, не лезь,– говорил он, будто ему из рассказанного было все понятно.
Засиделись допоздна, и дед предложил морячку укладываться на отдельной кровати у русской печки, благо изба была очень просторной. Рядом с кроватью стоял какой-то диван, а за печкой – другая кровать, где устроились дед с бабкой.
Внучка пришла уже за полночь.
Василек, под впечатлением всего происшедшего, долго не мог уснуть, но выпитое взяло свое и он задремал.
Ночью он почувствовал, что кто-то тянет с него одеяло. Он вновь укрылся как следует, но через некоторое время стягивание одеяла повторилось, а потом – еще в третий раз. Он приподнялся. Внучка лежала по соседству на диване и он решил, что она, стягивая с него одеяло, желает с ним сблизиться.
Сонный Василий, как истинный моряк, сразу решил, что не может оставаться равнодушным к подобным подвижкам и должен непременно ответить взаимностью.
Уверенный в своих домыслах, он нырнул под одеяло внучки и начался переполох. Внучка завизжала – сиреной, на звук которой появился дед. Морячку почудилась «боевая тревога», словно пожар на лодке, и он испуганно вскочил.
Дед мгновенно пришел в ярость и с бранными словами указал матросу на дверь.
–Ах ты, неблагодарный паршивец! Вон из моего дома, – кричал дед.
Василий, наспех одевшись, выскочил на улицу в ночь и побрел лесом.
На душе было скверно. Во-первых, он оскорбил своим поведением прекрасную девушку и во-вторых, обидел гостеприимного деда.
Шел тропами, все время думал о произошедшем и вдруг вспомнил, что у его кровати в ногах стояла большая, глубокая корзина, в которой на яйцах сидела гусыня. Сверху гусыня была укрыта каким – то старым одеяльцем и лишь ее голова выглядывала из-под него.
– Так и есть, – подумал Василек, – это ее проделки, это гусыня стягивала, из интереса, с него одеяло на себя.
Даже такой расклад его не устраивал и на душе было муторно.
Домой он добрался с рассветом. Домашние встретили его радостно и тут же был накрыт стол. Василий был не весел и сидел за столом нахмурившись. Вокруг него все щебетали, не понимая настроения морячка.
– Что с того, что меня окружают близкие, родные, радости никакой,– думал он. – Нужно все объяснить деду, попросить у всех прощения за свое поведение и непременно ближе познакомиться с девушкой, одарившей его прелестной улыбкой.
Он встал из-за стола и, ничего не объясняя родственникам, пошел обратно в знакомое село. Возмужав на флотской службе, Василек был готов к серьезной семейной жизни.
Через года, воспитав детей и радуясь внукам, они с бабулькой часто будут вспоминать гусыню, сподвигнувшую их на сближение, и предопределившую их дальнейшую судьбу.
Владимир МАРКИН
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!