Вообще-то, мы с Андреем Козловским знакомы давно, когда-то даже приятельствовали. Тем удивительнее, что до сей поры это имя в моей традиционной рубрике #критика с любовью не прозвучало. Но, как говориться, лучше поздно, чем никогда.
Я на днях перечитал здесь на Дзен статью своего друга Алексея Витакова о творчестве Андрея. «Блюзовый квадрат» называется. Что ж, полемика с хорошей статьей хорошего автора – не худший способ сказать что-то важное и непременно свое о человеке, чье творчество в разное время вызывало у меня и восхищение на грани поклонения, и раздражение на грани полного неприятия.
Нет, не песни меня раздражали. Песни у Андрея и в юности попадались такие, которые я не слишком любил, и то, что с возрастом таких песен появилось больше – это нормально. И у великих есть песни, которые слушаешь и понимаешь – не мое. Это – не причина раздражения на грани. Да и сказать, что нынешнее творчество Козловского – не мое целиком, я тоже не могу. Есть не просто очень достойные пени из нынешних, есть даже и весьма любимые. Однако, у молодого Козловского были песни, которые я для себя поставил на полочку с надписью «Великие» или хотя бы «Большие» песни, а вот у Козловского повзрослевшего песни стоят все больше на полочке «Хорошие», изредка «Любимые».
С одной-то стороны, ну и нормально. Субъективно все любители песни растравляют песни по своим субъективным полочкам. И я бы не стал писать на эту тему, если бы не заметил, что похожие полочки с похожими названиями для песен Козловского есть не только у меня. Мое отношение к творчеству Андрея – оно очень похоже на отношение к нему огромного количества людей. А это уже – звоночек. Пора писать. Пора думать, анализировать и искать причины. Поищем, конечно. Напишем. Подумаем. Но сперва послушаем кое-что с той самой моей полочки с надписью «Великие» или просто «Большие».
Алексей Витаков в своей статье «Блюзовый квадрат» сказал, что именно Андрей вернул людей на фестивальные поляны, включив на полную мощь свой блюзовый музыкальный язык. Что-то в этом есть, конечно, но я вот помню несколько иную картину. В один какой-то Грушинский год Андрей, собрав вокруг себя весь бардовский авангард и примкнувших к нему рок-н-ролльщиков, обошел все площадки фестиваля, распевая исключительно новый свой репертуар. А если народ сильно просил что-то знакомое и любимое, Андрей соглашался с трудом и непременно с шуточкой – типа, ну вот, придется еще и бардовское петь.
Это же перерождение Козловского произошло стремительно. Люди перестали его узнавать по песням, зато, действительно, на полянах возникли толпы каких-то странных по тем временам людей, фанатеющих именно от Козловского. Помню, на Гринландии, когда эти странные толпы начали мешать слушать что-то иное, кроме Андрея, Вера Вотинцева, которая и сама-то склонна к блюзу, за вечер написала песню протеста. Она называлась двояко – Песня про бревна, это официальный вариант названия для сцены, и Песня про Жопу – это откровенный вариант для кострового исполнения. И это звучало в мощнейшем составе с большой сцены. А пели этот протест кроме Веры, Паша Фахртдинов, Катерина Болдырева, Гриша Данской, если не ошибаюсь. Приличная была тусовка, вышедшая протестовать против засилия Козловского.
Сейчас смешно об этом вспоминать. Сейчас и записи песни этой, наверное, не найти. Хотя и жаль. Она была талантливая песня, искренняя и слова Жопа в ней не было, был только намек, что это для нас для всех уже настало.
Но вот в чем прелесть Козловского, и почему с ним невозможно раз и навсегда поссориться, он не злой, он не ответил на протест, хотя и мог. Он просто вышел на сцену, и спел хороший микс старых и новых песен, разом примирив антагонистов.
Сегодня что-либо в творчестве Андрея Козловского ставить ему в вину глупо и странно. И не так много лет прошло. Ну, 15 максимум. И все стало так, как должно быть. Почему же так резко и так агрессивно возникло в те времена возмущение и творчеством и поведением Андрея? Это же было. Это же из истории авторской песни не выбросишь.
Я думаю, что все дело в том, что Андрей в те времена был человеком крайностей. Да он и по жизни такой. Резкий, бескомпромиссный, увлекающийся, категоричный. Но вот мудрости бы нынешней к этим качествам добавить. Но мудрости тогда не нашлось.
Он же был прав. Стопудово прав. Для себя. Он выбрал правильный путь. И время показало, что выбор точный. И Витаков в своей статье именно об этом написал. Но Леша про это написал в 2020 году. Когда мудрость пришла и к нему, и к Козловскому. Чувствую, и у меня на пороге сидит, покуривает и просит пустить. Сейчас-то все понятно. Сейчас все устаканилось. Но тогда!..
Знаете, даже средненький катер повернуть на месте не может. Пароходу вообще сложно развернуться быстро. А тут целое бардовское сообщество. Многомиллионное, между прочим. Это - не катер, не пароход, это, блин, целый караван плотов из бревен! Заставь-ка его разом поменять путь. Это Козловскому мечталось – «вот кто бы мне скомандовал – полный вперед», а сообществу-то слышалась другая команда – «кру-у-гом!». И этой команды общество выполнить не могло. Да и не правильной и вредной была бы такая команда.
А песни у нового Андрея тоже классные. Некоторые любимые.
Я и сам эту песню много лет пел. И даже тогда, когда творчество Козловского раздражало на грани, тоже пел. Свою аранжировку сделал и пел. Из вредности необычную и в другой неудобной тональности. Но пел.
Время прошло. Раздражение закончилось. У меня-то точно закончилось. Да и у большинства из нас. Разве что самые упертые еще нет-нет да возбухнут – дескать, раньше-то у Андрюхи были вона какие песни, а ща… И Андрей сам поуспокоился. И склонность к резким движениям потихоньку прошла. И теперь снова в одном концерте можно услышать и «Ученье-свет», например, и старенького «Человечка». И это уже третий на моем веку Козловский. Мудрый, поживший, спокойный но куражный и заводной по-прежнему. И я люблю этого автора. Всегда любил, хоть порой любовь эта была горька.
Но, между нами, старые его песни я все равно люблю больше. Только ему не говорите. Засмеет.