Глава 33
Я нажимаю на кнопку, чтобы открыть багажник, и оглядываю стоянку в поисках «Рендж-Ровера» Рида. Внедорожника нигде не видно – наверное, он припарковался с другой стороны здания.
Меня охватывает облегчение, потому что появление Рида в разгар этой разборки лишь только ухудшит ситуацию. Он уже избил одного парня и наверняка ввяжется в новую драку, особенно если дело касается его брата.
– Я надеюсь, ты не достанешь оттуда пушку, – шипит Тони, угрожающе зависнув надо мной.
Я закатываю глаза.
– Ага, приятель, у меня тут в багажнике целый арсенал штурмовых винтовок. Успокойся.
Я поднимаю войлочный коврик, закрывающий отделение для запасного колеса, и нащупываю пластиковый пакет, спрятанный под домкратом. С тяжестью на сердце я вытаскиваю из пакета наличные и отсчитываю восемь тысяч.
Истон не говорит ни слова, только хмуро наблюдает за мной. И выражение его лица омрачается еще больше, когда я шлепаю пачкой купюр по ладони Тони.
– Вот. Теперь вы в расчете. Было приятно иметь с вами дело, – язвительно говорю я.
Тони, усмехаясь, пересчитывает деньги. Дважды. Когда он начинает считать наличные в третий раз, Истон недовольно вздыхает.
– Все точно, придурок. А теперь убирайтесь отсюда к чертовой матери.
– Следи за языком, Ройал, – предупреждает его Тони. – Я все еще могу наказать тебя в пример другим, только потому что мне так хочется.
Но мы все понимаем, что он не станет этого делать. Драка только привлечет ненужное внимание к нам и его «сделкам».
– О, и кстати, теперь ты можешь делать свои ставки где-нибудь в другом месте, – металлическим голосом заявляет Тони. – Мне больше не нужны твои деньги. Я устал смотреть на твою мерзкую рожу.
Парни уходят, и когда Тони запихивает наличные в свой задний карман, я вижу, что была права – из-под его джинсов выглядывают боксеры.
Мы с Истоном остаемся одни, и я разворачиваюсь к нему.
– Да что с тобой? Зачем тебе понадобилось связываться с такими отморозками?
Истон лишь пожимает плечами.
В крови гудит адреналин, и я ошарашено смотрю на него. Нас могли избить. Тони мог бы его убить. А парень стоит тут как ни в чем не бывало. Уголки его губ чуть приподнялись, словно он старается сдержать улыбку.
– Тебе смешно, да?! – кричу я. – Тебя чуть не убили, а тебе это только в кайф?
– Элла… – наконец произносит он.
– Нет, заткнись. Сейчас я не хочу ничего слушать. – Я засовываю руку в сумку, достаю телефон и отправляю Риду сообщение о том, чтобы он ждал нас дома и что Истон поедет со мной.
В руке у меня по-прежнему пластиковый пакет, и я забрасываю его в багажник, стараясь не думать о том, как сильно он опустел. Минус восемь тысяч к тем трем сотням, которые я сегодня потратила на шопинг с Вэл. В моем запасе на случай бегства осталось всего лишь тысяча семьсот долларов, а следующие десять я получу от Каллума только в следующем месяце.
Пока я не планировала сбегать, особенно после таких положительных перемен, но прямо сейчас меня так и подмывает взять деньги и уехать.
– Элла… – снова начинает Истон.
Я поднимаю руку, останавливая его.
– Не сейчас. Мне нужно найти Вэл. – Я набираю ее номер, надеясь, что девушка услышит звонок в шумном клубе.
К счастью, подруга отвечает.
– Привет, все нормально?
Я сердито смотрю на Истона.
– Уже да. Мы ждем тебя на улице у машины. В клуб нас больше не пускают.
– Иду.
– Элла. – Истон предпринимает третью попытку.
– Я не в настроении.
Он затыкается, и мы в напряженном молчании ждем Вэл. Когда она появляется, я заставляю Истона сесть на тесное заднее сидение. Вэл открывает было рот, чтобы возразить, но благоразумие подсказывает ей, что это бесполезно.
Мы едем к ней домой в полной тишине.
– Позвони мне завтра, – просит она, вылезая из машины.
Истон выбирается вслед за ней.
– Хорошо, и извини, что так получилось.
Подруга понимающе улыбается мне.
– Да ладно, детка, всякое бывает. Ничего страшного.
– Спокойной ночи, Вэл.
Она шевелит пальцами на прощание и исчезает в особняке Кэррингтонов. Истон тихо опускается на пассажирское сидение. Я мертвой хваткой вцепляюсь в руль, заставляя себя сосредоточиться на дороге, чтобы не наброситься с кулаками на сидящего рядом парня.
Минут через пять я, наконец, успокаиваюсь, и до меня доносится шепот Истона.
– Прости меня.
В его голосе звучит искреннее раскаяние, и я поворачиваюсь к нему.
– И есть за что.
Он мешкает, сомневаясь, задавать ли свой вопрос.
– Зачем ты прячешь деньги в машине?
– Затем. – Идиотский ответ, но большего он от меня не дождется. Я слишком зла, чтобы делиться с ним.
Однако, оказывается, что Истон знает меня лучше, чем мне казалось.
– Мой отец дал их тебе, да? Так он убедил тебя жить с нами, и теперь ты хранишь их в машине на случай, если решишь сбежать.
Я стискиваю зубы.
– Элла.
Я подпрыгиваю от неожиданности, когда его теплая ладонь накрывает мою руку, а голова опускается мне на плечо. Мягкие волосы Истона щекочут мою кожу, и я едва сдерживаю порыв погладить его, утешить. Пока он этого не заслуживает.
– Ты не можешь уехать, – шепчет он, и его дыхание обдувает мою шею. – Я не хочу, чтобы ты уезжала.
Парень целует меня в плечо, но в этом поцелуе нет ничего сексуального. Нет ничего романтичного и в том, как его рука сжимает костяшки моих пальцев на руле.
– Ты должна быть рядом с нами. Ты самое лучшее, что когда-либо случалось с нашей семьей.
Его слова изумляют меня. Ух ты, ничего себе.
– Ты наша, – бормочет Истон. – Прости меня за то, что случилось. Честное слово, мне очень жаль, что так произошло. Пожалуйста… не злись на меня.
Мой гнев улетучивается. Он похож на потерявшегося маленького мальчика, и теперь я не могу больше сдерживаться и глажу его по волосам.
– Я не злюсь. Но черт побери, Истон, ты должен перестать делать ставки. В следующий раз меня может не оказаться рядом, чтобы помочь тебе.
– Знаю. – Он с досадой вздыхает. – Ты и сегодня не обязана была мне помогать. Я обещаю, что верну тебе деньги, все до последнего цента… – Он поднимает голову и прижимается губами к моей щеке. – Спасибо, что сделала это для меня. Правда, спасибо.
Вздохнув, я опять смотрю на дорогу.
– Пожалуйста.
Рид уже ждет нас на подъездной дорожке. Его глаза с подозрением смотрят то на меня, то на Истона, но я быстро вхожу в дом, пока он не начал расспрашивать меня о том, что произошло. Истон сможет сам ему все рассказать. Я слишком устала.
Я захожу в спальню и снимаю с себя платье, сменив его на огромную футболку, в которой сплю. Потом я иду в ванную, чтобы смыть макияж и почистить зубы. Еще только десять часов, но разборки с Тони высосали у меня все силы, поэтому я выключаю свет и залезаю в кровать.
Спустя какое-то время в мою комнату входит Рид. С нашего возвращения прошел уже как минимум час, а это значит, что у них с Истоном состоялся длинный разговор.
– Сегодня ты помогла моему брату, – звучит в темноте его хриплый голос, потом матрас прогибается, и он ложится рядом со мной.
Я не сопротивляюсь, когда Рид обнимает меня своими крепкими руками и поворачивает к себе так, что моя голова оказывается на его голой груди.
– Спасибо, – говорит он, и в его голосе столько эмоций, что я смущенно ерзаю на месте.
– Я просто выплатила его долг. Подумаешь, ерунда, – отвечаю я, не желая выпячивать свою роль в сегодняшних событиях.
– Ни фига подобного. Никакая это не ерунда. – Рид гладит мою поясницу. – Истон рассказал мне о деньгах в твоей машине. Тебе вовсе не обязательно было отдавать их тому букмекеру, но я очень благодарен тебе за то, что ты поступила именно так. Истон получил от меня по полной за то, что связался с тем парнем. Остальные букмекеры работают законно, но вот Лорено – мерзкий тип.
– Надеюсь, что после сегодняшнего он перестанет пользоваться услугами любых букмекеров.
Но я сама в этом не уверена. Истон кайфует от острых ощущений, и поэтому он делает рискованные ставки, заливает в себя алкоголь и трахается со всеми подряд. Он такой, какой есть.
Рид перекладывает меня на себя, и мы оба смеемся, когда наши ноги запутываются в простынях. Он пинает их в сторону, а потом притягивает к себе мою голову и целует. Его руки поглаживаю меня через футболку, наши языки сплетаются у меня во рту.
– Ты разозлилась на меня за то, что я накинулся на того ублюдка? – вдруг спрашивает Рид.
Я слишком увлечена тем, что делают его руки, чтобы понять вопрос.
– Ты побил Тони?
– Нет, я про того козла Скотта. – Лицо Рида становится жестким. – Никому не позволено так разговаривать с тобой. Я не позволю.
Рид Ройал, мой личный победитель драконов. Я улыбаюсь и наклоняюсь, чтобы снова поцеловать его.
– Можешь думать про меня что хочешь, но мне кажется жутко сексуальным, когда ты ведешь себя со мной как пещерный человек.
Он ухмыляется.
– Скажи только слово, и я оглушу тебя дубинкой и утащу в свою пещеру.
Я начинаю хохотать.
– О, это так романтично.
– А я и не говорил, что хорош в этом. – Его голос становится хриплым. – Но зато я хорош в других вещах.
И это чистейшая правда. Покончив с разговорами, мы снова начинаем целоваться, и его руки путешествуют вверх и вниз по моему телу. Когда в меня проскальзывает палец Рида, я забываю и о клубе, и о букмекере, и о том, как Истон умолял меня не уезжать. Черт, да я забываю собственное имя!
Рид – единственный, кто сейчас существует для меня. Прямо здесь, прямо сейчас он центр моей вселенной.
Конец недели пролетает незаметно. Каллум возвращается домой утром в субботу, и мы с Ридом вынуждены сбега́ть в домик у бассейна, чтобы побыть наедине. В эту же субботу мы с Валери отправляемся ужинать, и я, наконец, сдаюсь и рассказываю ей во всех грязных подробностях о нас с Ридом. Она приходит в восторг, но напоминает мне о том, что мы еще не занимались самым неприличным, и дразнит, называя девицей строгих правил.
Но я не против медленного темпа наших отношений, на котором настоял Рид. Хотя уже и готова переступить финальную черту, но парень продолжает оттягивать этот момент, словно сам его боится. Не знаю почему, ведь мы каждый день доставляем друг другу наслаждение другими способами.
В понедельник Рид отвозит меня на работу, но потом время в школе пролетает ужасно быстро. Сегодня день оглашения завещания, и, как бы я ни умоляла секунды бежать медленнее, когда звенит последний звонок, мне приходится спуститься к ожидающему меня лимузину.
Пока Дюран везет нас в город, Каллум немногословен, но когда мы подъезжаем к сверкающему стеклом и сталью зданию, где находится адвокатская контора «Гриер, Грей и Деверо», он поворачивается ко мне с обнадеживающей улыбкой.
– Приготовься к тому, что будет тяжело, – предупреждает Каллум. – Просто помни, что Дина только лает, но не кусается. Ну, по бо́льшей части.
Я не видела вдову Стива с нашего знакомства в ее пентхаусе, и мне совсем не хочется снова встречаться с ней. Она, видимо, испытывает те же чувства, потому что тут же презрительно усмехается, когда мы с Каллумом входим в роскошный кабинет.
Меня представляют четырем адвокатам и усаживают на уютный диван. Каллум уже собирается сесть рядом со мной, когда один из адвокатов отходит в сторону, и из-за его спины появляется знакомая фигура.
– Что ты здесь делаешь? – резким голосом спрашивает Каллум. – Я ясно выразился, тебя здесь быть не должно.
Брук сохраняет невозмутимый вид.
– Я пришла, чтобы поддержать свою лучшую подругу.
Дина встает рядом с ней, и женщины берут друг друга под руки. Светлые волосы и деликатные черты лица – они запросто могли бы сойти за родных сестер. Я внезапно понимаю, что совершенно ничего не знаю о них и мне уже давно следовало бы расспросить об этом Каллума. Эти двое, судя по всему, по-настоящему близки.
Если бы нам с Брук пришлось выбирать, на чьей мы стороне, вряд ли бы это был одинаковый выбор. Я верна Ройалам. Судя по презрительному взгляду Брук, она это поняла. Но наверное, предполагала, что я поддержу ее. Что мы трое – она, Дина и я – объединимся против злодеев Ройалов, и сейчас я как будто предаю их.
– Я попросила ее прийти, – холодным тоном говорит Дина. – А теперь давайте начнем. У нас уже заказан столик в «Пьере».
Мы собираемся слушать завещание ее покойного мужа, а она переживает лишь о том, чтобы у нее не пропало забронированное место? Да уж, эта женщина не перестает меня удивлять.
К нам подходит мужчина.
– Я Джеймс Дейк, поверенный миссис О’Халлоран. – Он протягивает руку Каллуму, который ошарашенно смотрит на нее, а потом переводит взгляд на Дину.
Я мало что смыслю в таких ситуациях, но легко заметить, что Каллум озадачен и недоволен тем фактом, что Дина привела с собой и Брук, и еще одного юриста.
Каллум неохотно опускается рядом со мной, в то время как Брук и Дина располагаются на диване напротив нас. Адвокаты рассаживаются по креслам, а мужчина, сидящий за столом – тот самый Гриер из «Гриер, Грей и Деверо», – листает бумаги и откашливается.
– Это последняя воля и распоряжения Стивена Джорджа О’Халлорана, – начинает он.
Седовласый адвокат зачитывает тонну юридической тарабарщины о завещании части имущества людям, о которых я никогда не слышала, о деньгах, пожертвованных нескольким благотворительным фондам, и о том, что какое-то «имущество, находящееся в пожизненном владении» остается у Дины. Поверенный Дины хмурится, как будто это означает что-то плохое. Упоминаются подарки на крупную сумму для сыновей Каллума, на случай – тут адвокат откашливается и заканчивает предложение: «… если Каллум спустит все свое состояние на выпивку и блондинок до того, как я отдам концы».
Каллум едва заметно улыбается.
– А законному потомству, оставшемуся после моей смерти, я оставляю…
Я слишком занята тем, чтобы понять все многочисленные термины, и не слушаю до конца предложение, которое читает Гриер, поэтому подпрыгиваю от неожиданности, когда Дина разъяренно взвизгивает.
– Что? Нет! Я не потерплю этого!
Я наклоняюсь к Каллуму, чтобы он объяснил мне смысл сказанного адвокатом, и его ответ приводит меня в шок. Судя по всему, я и есть законное потомство. Стив оставил мне половину своего состояния, что-то в районе… мне становится дурно, когда Каллум называет сумму. Обалдеть! Отец, которого я никогда не встречала, оставил мне не миллионы. Даже не десятки миллионов.
Он оставил мне несколько сотен миллионов долларов.
Наверное, я сейчас упаду в обморок. Точно упаду.
– И четвертую часть компании, – добавляет Каллум. – Акции будут переписаны на твое имя, когда тебе исполнится двадцать один год.
Дина вскакивает на ноги и, пошатнувшись на своих немыслимо высоких каблуках, с разъяренным лицом поворачивается к адвокатам.
– Он был моим мужем! Все, что у него было, принадлежит мне, и я отказываюсь делиться с этим грязным отродьем! И вообще, она, может быть, и не его ребенок!
– Анализ ДНК… – раздраженно начинает Каллум.
– Твой анализ ДНК! – кричит Дина. – Мы все прекрасно знаем, как далеко ты можешь зайти, чтобы защитить своего драгоценного Стива! – Она снова поворачивается к адвокатам. – Я требую провести еще один анализ, им займутся мои люди!
Гриер кивает.
– Мы с радостью исполним вашу просьбу. Ваш муж оставил несколько образцов ДНК, они хранятся в частной лаборатории в Роли. Об официальной документации я позабочусь лично.
Тут встревает поверенный Дины.
– Перед уходом мы возьмем образец у мисс Харпер для последующего сравнения. Я могу проконтролировать весь процесс.
В то время как взрослые продолжают кричать и ссориться, я все сижу в полнейшем потрясении от произошедшего. Мои мысли то и дело возвращаются к словам «несколько сотен миллионов». Я и мечтать не могла о такой сумме, и где-то в глубине души даже чувствую себя виноватой за то, что унаследовала такие деньги. Я не знала Стива. Я не заслуживаю половину его состояния.
Каллум замечает, что я до сих пор нахожусь в шоке, и сжимает мою ладонь. Брук кривится от отвращения. Я стараюсь не обращать внимания на исходящие от них с Диной волны враждебности и концентрируюсь на дыхании.
Я не знала Стива. Он не знал меня. Но сидя здесь и пытаясь справиться с потрясением, я вдруг понимаю, что он любил меня. Или, по крайней мере, хотел бы меня полюбить.
Мое сердце сжимается от боли – ведь у меня никогда не будет шанса полюбить его в ответ.
Глава 34
После оглашения завещания прошло уже несколько часов, но я все еще ощущаю оцепенение. Шок. Грусть. Я не знаю, что мне делать с клубком боли, скрутившимся внутри живота, и поэтому просто ложусь на кровать и отгораживаюсь от любых мыслей.
Я не позволяю себе думать о Стиве О’Халлоране и о том, что никогда не узнаю его по-настоящему.
Я не думаю об угрозах Дины, которые она выкрикивала нам вслед, когда мы с Каллумом выходили из адвокатской конторы, о злобных словах Брук, которые она швырнула Каллуму, когда он отказался приглашать ее на ужин, чтобы они могли «поговорить». Мне кажется, она хочет вернуть его. В этом нет ничего удивительного.
Через какое-то время в мою комнату входит Рид. Он запирает дверь и, взобравшись на кровать рядом со мной, обнимает меня.
– Папа сказал дать тебе время. Я дал тебе два часа. Они прошли. Поговори со мной, детка.
Я утыкаюсь лицом в его шею.
– Я не хочу разговаривать.
– Что случилось на встрече с адвокатами? Папа ничего не рассказывает.
Черт, парень твердо намерен заставить меня говорить. Простонав, я сажусь и встречаюсь с его тревожным взглядом.
– Я мультимиллионерша, – вырывается у меня. – Не просто какая-то обычная миллионерша, а мультимиллионерша. Я все еще в полном шоке.
Его губы дергаются.
– Я серьезно. Что мне, черт возьми, делать со всеми этими деньгами? – жалобным голосом спрашиваю я.
– Вложи их. Отдай на благотворительность. Потрать на что-нибудь. – Рид снова притягивает меня к себе. – Ты можешь делать с ними все, что захочешь.
– Я… я не заслуживаю этого. – Эта робкая фраза соскакивает с языка прежде, чем я успеваю прикусить язык.
И вдруг все мои эмоции вырываются наружу. Я рассказываю Риду об оглашении завещания, реакции Дины, о том, как осознала, что Стив действительно считал меня своей дочерью, хотя даже не сразу узнал о моем существовании.
Рид молча слушает потоки моих слов, ни разу не перебив, и я понимаю, что именно этого я и хотела от него. Мне не нужны были ни советы, ни слова утешения, мне просто нужен был кто-то, кто смог бы меня выслушать.
Когда я наконец замолкаю, он совершает еще один чудесный поступок – целует меня долгим и глубоким поцелуем, и ощущение его сильного тела рядом с моим снимает лежащий на сердце камень.
Его губы проводят дорожку по моей шее, вдоль линии подбородка, по моим щекам. С каждым поцелуем я влюбляюсь в него все сильнее. Это чувство приводит меня в ужас, комком встает в горле и порождает желание убежать прочь. Я еще никогда никого не любила. Мама не считается, это совсем другое. А то, что я чувствую сейчас… это нечто всепоглощающее. Нечто горячее, томительное, мощное, и оно везде – переполняет мое сердце, пульсирует в крови.
Рид Ройал внутри меня. Образно пока, но боже, как мне хочется, чтобы это случилось и в буквальном смысле тоже. Он нужен мне, и я собираюсь сделать это. Мои руки начинают лихорадочно дергать молнию на его ширинке.
– Элла, – хрипит парень, перехватывая мои руки. – Нет.
– Да, – шепчу я ему в губы. – Я хочу этого.
– Каллум дома.
Меня словно окатили холодной водой. Его отец мог постучаться в мою комнату в любую секунду, и наверное, еще постучится, потому что он видел, какой расстроенной я была, когда мы приехали домой.
От досады я ругаюсь.
– Ты прав. Мы не можем.
Рид снова целует меня – всего лишь легкое прикосновение его губ – и слезает с кровати.
– С тобой все будет в порядке? Мы с Истоном собирались пойти выпить пива с парнями из команды, но я могу все отменить, если нужен тебе.
– Нет, не надо. Иди. Я все еще перевариваю новость о своих миллионах и вряд ли буду хорошей компанией.
– Я вернусь через пару часов, – обещает он. – Если не будешь спать, то посмотрим кино или придумаем что-нибудь еще.
Он уходит, а я сворачиваюсь калачиком и в итоге засыпаю на два часа. Теперь будет трудно уснуть снова. Меня будит звонок телефона, и я удивлением вижу на экране имя Гидеона. У меня есть номера всех братьев, но Гидеон звонит мне впервые.
– Привет. Что случилось? – отвечаю я сонным голосом.
– Ты дома? – Без предисловий спрашивает он.
Его вопрос тут же меня настораживает. Всего два слова, но в них есть что-то такое, что пугает меня. А еще он злится.
– Да, а что?
– Я в пяти минутах езды…
Гидеон здесь? В понедельник? Гидеон никогда не приезжает из колледжа посреди недели.
– Мы можем прокатиться? Мне нужно поговорить с тобой.
Я хмурюсь.
– А почему мы не можем поговорить дома?
– Потому что я не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал.
Я сажусь на кровати, его просьба сбила меня с толку. Не то чтобы я боюсь, что он убьет меня и бросит на обочине, но просьба прокатиться звучит очень странно, особенно от Гидеона.
– Это по поводу Саванны, ясно? – бурчит он. – И я хочу, чтобы весь разговор остался только между нами.
Я немного расслабляюсь. Но по-прежнему в легком замешательстве. Гидеон впервые упомянул при мне имя Саванны. Я знаю о них только благодаря Истону. Но не стану отрицать, мне до жути любопытно узнать подробности.
– Встретимся на улице, – соглашаюсь я.
Когда я спускаюсь с крыльца, его огромный внедорожник уже стоит на подъездной дорожке. Я взбираюсь на пассажирское сиденье, и Гидеон, не говоря ни слова, отъезжает. Его профиль словно высечен из камня, в плечах угадывается напряжение. Он молчит до тех пор, пока спустя пять минут не въезжает на маленькую площадку у дороги и глушит мотор.
– Ты спишь с Ридом?
У меня отвисает челюсть, сердце пускается в галоп, а все потому что я никак не ожидала увидеть ярость в его глазах.
– Э-э-э, я… нет, – я заикаюсь. Но говорю правду.
– Но вы вместе, – не унимается Гидеон. – Вы встречаетесь?
– Почему ты задаешь мне все эти вопросы?
– Пытаюсь понять, насколько запущена та ситуация, которую собираюсь исправить.
Запущена ситуация? О чем он говорит, черт побери?
– Разве мы не должны были говорить о Саванне? – нервно спрашиваю я.
– Это касается Саванны. И тебя. И Рида. – Гидеон как будто задыхается. – Какими бы ни были ваши отношения, ты должна их прекратить. Прямо сейчас, Элла. Покончи с ними.
Мой пульс ускоряется еще больше.
– Почему?
– Потому что ничего хорошего из этого не выйдет.
Парень проводит рукой по волосам, отчего его голова слегка запрокидывается, и мое внимание тут же привлекает красная отметина на его шее. Очень похожая на засос.
– Рид безнадежен, – хрипло произносит Гидеон. – Он точно так же безнадежен, как и я, и… Слушай, ты хорошая девушка. В «Асторе» много других парней. К тому же Рид скоро уедет в колледж.
Слова Гидеона вылетают одно за другим, я не могу найти логику в его порой бессвязных предложениях.
– Я знаю, что у Рида есть проблемы, – начинаю я.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Совсем не понимаешь, – обрывает он меня. – Рид, я, наш отец – у нас есть кое-что общее. Мы губим жизни женщин. Подводим их к краю скалы и скидываем вниз. Элла, ты очень славная девушка. Но если ты останешься здесь и ваши с Ридом отношения будут продолжаться, то я… – Он, тяжело дыша, умолкает.
– То ты что?
Гидеон сжимает руль так сильно, что белеют костяшки, но ничего не объясняет.
– Ты что, Гидеон?
– Тебе пора перестать задавать вопросы, начни уже слушать, – резко отвечает он. – Заканчивай с моим братом. Ты можешь дружить с ним, как ты дружишь с Истоном и близнецами. Но не начинай с ним никаких отношений.
– Почему?
– Проклятье, с тобой всегда так сложно? Я пытаюсь спасти тебя, чтобы твое сердце осталось целым и чтобы ты не покончила с собой, наглотавшись таблеток! – взрывается Гидеон.
О, теперь мне все понятно. Его мать покончила с собой… О боже, неужели Саванна пыталась сделать то же самое?
Мы с Ридом уже все решили, но мне кажется, Гидеон еще не готов к тому, чтобы услышать это. И я подозреваю, что он не отпустит меня, пока я не соглашусь на его безумные требования. Что ж, ладно. Я соглашусь. Мы с Ридом уже давно прячемся от Каллума. Прятать наши отношения и от Гидеона будет еще легче.
– Хорошо. – Чтобы успокоить его, я кладу свою руку поверх его ладони. – Я порву с Ридом. Ты прав, все равно мы просто дурачились, ничего серьезного, – вру я.
Парень снова проводит рукой по волосам.
– Ты уверена?
Я киваю.
– Риду все равно. И честно, раз это так сильно тебя расстраивает, он тоже согласится, что наши отношения того не стоят. – Я сжимаю руку Гидеона. – Успокойся, ладно? Я не хочу, чтобы атмосфера в доме снова поменялась. Мы с Ридом расстанемся.
Гидеон заметно расслабляется и с облегчением выдыхает.
– Хорошо, договорились.
Я убираю руку.
– А теперь мы можем поехать домой? Если кто-то будет проезжать мимо и увидит нас вместе, в школе поползут новые слухи.
Парень слабо усмехается.
– Действительно.
Я отворачиваюсь к окну, а Гидеон заводит машину и выезжает с парковки. По дороге домой мы не разговариваем, и он не вылезает из машины, когда останавливается у входа в дом.
– Поедешь обратно в колледж? – спрашиваю я.
– Да.
Гидеон уезжает, но мне почему-то кажется, что совсем не в колледж. По крайней мере, не сегодня. Если честно, меня немного ошарашили и его всплеск эмоций, и безумное требование держаться подальше от Рида. Кстати, «Ровер» Рида стоит рядом с гаражом, и я чувствую облегчение. Он вернулся. Остальных машин нет, даже лимузина, а это значит, что мы с Ридом остаемся одни.
Я бегу в дом и поднимаюсь по лестнице, перескакивая через две ступеньки. На площадке второго этажа сворачиваю направо, в восточное крыло, где открыты все двери, кроме той, что ведет в спальню Рида. Близнецов и Истона нет, и когда я заглядываю в свою комнату, там тоже пусто.
Я еще никогда не была в комнате Рида, это он всегда приходил ко мне. Но сегодня я не собираюсь его ждать. Гидеон не на шутку растревожил меня, и Рид – единственный, кто может помочь мне разобраться в странном поведении своего брата.
Я подхожу к его двери и поднимаю руку, чтобы постучать, но тут же печально улыбаюсь – в мою дверь никто никогда не стучится. Братья просто входят, как будто так и надо. И я решаю отплатить Риду той же монетой. Пусть это глупо, но я даже надеюсь, что он там мастурбирует, и будет здорово преподать ему урок о том, как важно стучаться.
Я распахиваю дверь.
– Рид, я…
Слова застревают в горле. Я, пошатнувшись, останавливаюсь и изумленно ахаю.
Глава 35
На полу валяется одежда, своего рода дорожка из хлебных крошек в сказке для взрослых. Мой взгляд следует по ней. Перевернутые туфли на высоких каблуках. Мужские кроссовки по обе стороны от них. Футболка, платье, белье… я закрываю глаза, как будто это сотрет открывающуюся передо мной картину, но когда открываю их, ничего не меняется. Черное кружевное белье – белье, которое я бы никогда не надела – валяется там, где его кинула владелица, прежде чем лечь в кровать.
Мой взгляд скользит выше, по накачанным икрам, коленям, рукам, лениво свисающим между ними, по голому, рельефному животу. Задерживается на свежей царапине на груди слева, в районе сердца. Наконец наши глаза встречаются.
– Где Истон? – спрашиваю я первое, что приходит в голову. Мой разум отказывается воспринимать увиденное. Я скорее поверю в ложь, чем в то, что сейчас наблюдаю. Например, я случайно забрела в комнату Истона, и Рид, пьяный, тоже попал сюда по ошибке.
Но Рид лишь смотрит на меня с каменным выражением лица, провоцируя потребовать объяснений.
«Не может быть, чтобы Рид обходился без секса», – нашептывает мне на ухо голос Вэл.
– А парни, с которыми вы пили пиво? – в отчаянии бросаю я.
Рид получает все шансы рассказать мне свою версию, отличную от той, что сейчас открывается моим глазам. Соври мне, черт подери! Но он упрямо продолжает молчать.
Из-за его спины, словно привидение, поднимается Брук. Мир вокруг рушится. Время тянется нарочито медленно, когда она проводит рукой вдоль спины Рида, по его плечу, а потом растопыривает пальцы на его груди. Нет никаких сомнений, что она голая.
Брук, глядя прямо на меня, целует Рида в шею. А он даже не сопротивляется. На его лице не дергается ни один мускул.
– Рид… – Его имя звучит не громче шепота, до боли царапая горло.
– На тебя жалко смотреть. – Голос Брук кажется лишним в этой комнате. – Тебе лучше уйти. Если только… – Она вытягивает свою голую ногу и закидывает на Рида, на котором еще остались спортивные штаны. – Если только ты не хочешь остаться и наблюдать.
Боль в горле становится нестерпимой, а Брук продолжает обвиваться вокруг Рида, и он не делает никаких попыток избавиться от нее.
Ее ладонь скользит вниз по его руке и когда достигает запястья, он дергается – едва заметное, почти бессознательное движение. Я с тревогой наблюдаю, как ее пальцы двигаются по его животу, но прежде чем она успевает взять то, что, как я думала, теперь принадлежит только мне, я разворачиваюсь и выхожу из комнаты.
Я ошибалась. Я ошибалась в стольких вещах, что мой разум не может переварить их все одновременно.
Когда мы постоянно переезжали, мне хотелось обосноваться в одном месте. Когда очередной мамин ухажер слишком долго смотрел на меня с вожделением, мне хотелось, чтобы у меня был отец. Когда я оставалась ночью одна, а она работала, обслуживая столики, танцуя в клубах и занимаясь еще бог знает чем, чтобы я была сыта и одета, мне хотелось брата или сестру. Когда же мама заболела, я молилась о деньгах.
Теперь у меня все это есть, но я еще никогда не чувствовала себя так отвратительно, как сейчас.
Я бегу в свою комнату и запихиваю в рюкзак чемоданчик с макияжем, две пары старых джинсов, несколько футболок, нижнее белье, костюм из «Мисс Кэнди» и мамино платье.
Я сдерживаю слезы, потому что это не поможет избавиться от этого кошмара. Надо просто поскорее убираться отсюда.
В доме царит мертвая тишина. Смех Брук, когда я сказала ей, что должен же здесь быть хотя бы один порядочный мужчина, эхом раздается в моей голове.
Мое воображение рисует сцены между Брук и Ридом. Как он целует ее, как его пальцы касаются ее тела. Выйдя из дома, я, шатаясь, заворачиваю за угол, и меня рвет.
Не обращая внимания на желчь во рту, я шагаю вперед. Машина сразу же заводится. Трясущимися руками я переключаю передачу и выезжаю на подъездную дорожку. Я все жду и жду, когда, как это случается в кино, из дома выбежит Рид и будет кричать, чтобы я вернулась.
Но этого так и не происходит.
Не будет никакого воссоединения под дождем, и единственными каплями на щеках оказываются мои слезы, которые я уже больше не могу сдерживать.
Монотонный голос навигатора направляет меня к пункту моего назначения. Я глушу мотор, достаю документы на машину и засовываю их в книгу Одена. Оден писал, что когда мальчик упал с небес, его все-таки где-то ожидало его будущее, так что незачем переживать о чьих-то потерях. Но чувствовал ли он то, что сейчас чувствую я? Написал бы он эти строки, пожив моей жизнью?
Я опускаю голову на руль. Плечи сотрясаются от рыданий, а к горлу снова подступает тошнота. Я вылетаю из машины и на дрожащих ногах иду ко входу на автовокзал.
– Ты в порядке, милая? – обеспокоенно спрашивает меня кассирша. Из-за ее сочувственного доброго взгляда я снова начинаю рыдать.
– М-моя бабушка умерла, – вру я.
– О, мне так жаль. Похороны, значит?
Я отрывисто киваю.
Она начинает печатать на компьютере, и длинные ногти клацают по клавиатуре.
– Обратный билет?
– Нет, только в один конец. Не думаю, что вернусь сюда.
Ее руки зависают над клавишами.
– Ты уверена? Будет дешевле, если купишь билет туда и обратно.
– Здесь мне больше нечего делать. Нечего, – отвечаю я.
Наверное, это боль, отразившаяся в моих глазах, заставляет ее перестать задавать вопросы. Она молча печатает мой билет. Я забираю его и залезаю в автобус, который, к сожалению, не сможет увезти меня отсюда быстро и далеко.
Рид Ройал разбил мне сердце. Я упала с небес и вряд ли смогу встать на ноги снова. Только не в этот раз.
Конец 1 части