Всё правильно говорит пахан, – а вот фраера заблуждаются.
Не веришь, возьми любой кодекс, там все расписано: и как надо точечно бить, и как без следов удавливать, и как по-умному грабить.
А ты думал, у них это просто так, просто бандюги, – а они тебе под нос устав с параграфами: действуют в полном соответствии с правилами, не придерешься.
А ты думал, им и сказать-то нечего, вляпались, – а они тебе очень убедительно все растолкуют, с цифрами, графиками: и про законы рынка, и про всякие вражеские происки…
И всё у них так – по закону, в полном соответствии... Всё: или во имя, или во избежание, или ради нашего же блага…
Ах, как это здорово – грабануть по правилам или замочить за идею!
Как это клёво – быть паханом в законе и душегубом во исполнение!
Всё это, оказывается, можно, – если, конечно, оформить законодательно. Всё это очень даже легитимно – с точки зрения диамата и истмата, и прочего материализма. Или если были очень уж опасные международные условия, какой-нибудь архиважный переходный период…
Манило тебя это в детстве – блатное званье, наколки, тюрьма, – а не знал, что истинные воры всегда в законе.
Ты думал, они с ножами да с дулами, а среди них, между прочим, есть много тонких интеллектуалов. Они тебе и классиков каких надо приведут, и знанием юриспруденции задавят, и докажут: имеют право.
Ты свои двери от ворья запираешь, а они тебя давно уже обобрали. Рубанули, считай, полжизни, – и ты же еще их в пример слабакам ставишь.
Вывернули и сердце, и кумпол – в свете решений, – и пустили с наказом в люди: хочешь жить красиво, будь тоже уркой!
И учили тебя урки, и вели за собой, и указывали, – а ты их покорно слушал. И сам полез туда же: тоже врал по фене, тихо ухватывал, бил по неверным... но – не дотянул. Не было в тебе этой жилки блатарской; не смог ты, как они, – и бортанулся.
Ну вот и сидишь теперь порченным фраером.
Люди не побоялись, насрали на всё – и в большие сферы выскочили, – а ты, как юродивый, сам с собой морализируешь.
Люди на такие крутые дела идут, такие бабки заколачивают, – а ты свою чахлую декларацию по десять раз переписываешь, чтобы на какой-нибудь железяке не уличили.
Всё тебе неудобно, всё противно, всё жалость берет...
А их ничего не берет – и ничего не противно. А они ни о чем не жалеют – разве только что мало урвали, хотят больше.
У них всегда и законы нужные под рукой, и доводы убойные; им везде лафа - при любом строе и любой власти.
Посмотри на них, да они же, как урки! Посмотри на их повадки, улыбочки – чистая малина блатная, только при галстуках!
А ты еще что-то долдонишь, твердишь о совести, честности...
Жалкий ты фраер!