Мельниковы Мария Ивановна и Алексей Михайлович
Родилась баба Маша в селе Валгусы Бутурлинского района Нижегородской области, девичья фамилия КабанОва. Замуж вышла за Алексея Мельникова и стала с мужем и его семьей жить в Кеслави.
Алексей Михайлович почти сразу погиб в Гражданскую войну и Маша осталась с двумя детьми на руках, с сыном Ваней (мои дедом) и дочкой Клавой. Чтобы было чуть легче выжить, она подалась в город к своей сестре Прасковье и прижилась там. Снимала угол на Ильинке, напротив нынешнего департамента образования.
В великую отечественную войну семья Маши выжила только благодаря ей. Она устроилась на мясокомбинат и котлеты из костной муки и свернувшейся крови часто были на столе и не дали умереть голодной смертью. Сажала огороды и содержала корову, в деревню почти не ездила, стала «городская».
Были сыты, не голодали, а вот одежды не было. Поэтому, когда в 46 году родился мой отец, то лет до трёх гулял во дворе в платье. А чтобы не потерялся, пока взрослые работают, часто был привязан верёвкой за ногу к ветле. Жестоко. Но по-другому, видимо, не получалось.
В деревню баба Маша вернулась спустя 25 лет после войны, когда внук Алёша (мой отец) купил там свою отдельную избу. Надо сказать, что избу эту продавали на дрова, но Алексей за одно лето сделал новый фундамент, перебрал нижние венцы у сруба, перекрыл крышу, пристроил новые сени, веранду и крыльцо, подновил печь и привёз жить семью «на дачу».
Так Маша снова вернулась в деревню своего детства. Напротив нашей избы в Кеслави стоял нарядный синий дом в три окна с белыми кружевными наличниками. Сейчас бы сказали «пряничный домик». Жила там тётя Настя, жена одного из братьев покойного Алексея Михайловича. У Машиного мужа было очень много братьев и сестёр.
У тёти Насти были не только самые вкусные, но и самые красивые пироги во всей деревне. «Лапти» с начинкой из грибов и солёных огурцов и «серпЫ» с варёной морковью и яйцом - были всегда моими самыми любимыми, после знаменитого рыбника с мойвой.
Раньше все пекли семейные пироги, на целый противень и резали потом их на куски и кусищи. А тётя Настя всегда лепила маленькие пирожки, для каждой начинки свой узор. И был настоящий праздник, если она звала и угощала пирожком!
Жена другого брата - тётя Люба-жила около магазина, её я плохо помню, потому что к ней в избу никогда не звали.
Хоть и стала баба Маша городской, только вот читать и писать не выучилась совсем, знала только свою подпись. Помню, как в тетрадке в клеточку однажды мне написала свою фамилию корявыми детскими буковками.
Зато умела считать деньги и меня научила! Она раскладывала свои сбережения и называла: жёлтый рублик, зелёна трешка, синя пятёрница, красный червонец, филетный четвертак))) Так я выучила состав числа, таблицу умножения, да и всю арифметику на её похоронных деньгах, которые она откладывала с каждой пенсии.
Раз в месяц, в день получения пенсии, баба Маша давала мне гривенник на "голенькие" или ириски. Те самые ириски, которые «кис-кис» или «золотой ключик», об которые можно зубы сломать. Такой конфетки порой на целый день хватало))) Ну, а голенькие с кислющей крыжовенной начинкой, слипшиеся и мятые, завернутые в кусок серо-коричневой обёрточной бумаге вместе с крошками махорки продавцом дядей Натолием, были как пища богов!!!
Бабу Машу помню отлично! Каждое утро она начинала словами-причитаниями «добрый Боженька, позови Машеньку в рай». Мне было 10 лет, когда просьба была выполнена.
У нас уже появилось Леденцово и я не жила в Кеслави безвылазно, как вдруг телефонный звонок-межгород заставил подскочить. Я взяла трубку, звонила баба Таня, велела срочно позвать маму. Мне она не сказала, что баба Маша умерла. Прожила моя баба Машенька 91 год, схоронив обоих своих детей.
#светашестова #история_моей_семьи