Уроков в школе не так много, нечего из детей великих мудрецов делать. Ибо мудрецы потом не смогут вернуться к граблям и плугу. Кроме того, нужно было ребятне и время поиграть. Деревенские дети собирались обычно вечером, играли в салки, краски, ворона и творили всякие интересные затеи. А когда все уставали и игры оказывались переигранными, ребятня просто начинала рассказывать всякие бывальщины-побывальщины.
Ефимка, долговязый мальчик, полный веснушек, рассказал всем быличку о том, как у Могильного кургана сидел какой-то старик и сторожил клады. И ладно бы он сидел – так он, рассказывали очевидцы, по вечерам пугал проезжавших мимо с криком: «Это моё!» и даже бросался с саблей.
Андрей, долговязый сын деревенского портного, презрительно сообщил, что это всё ерунда и он туда смог бы и ночью придти. С фонарём, разумеется. Остальные мальчишки активно попытались это оспорить. Тимофей, как обычно, стоял вне всех этих бестолковых распрей.
- «Экое диво! А я знаю такое место у нас!», - оживился и завертелся, как сорока, Вадим, круглолицый мальчишка восьми лет.
- «Какое место?».
- «У трактирщика! Спорим, не можете туда залезть?!», - Вадим ткнул на север.
Там был виден старинный дом, где когда-то жил богатый владелец трактира. Со всех сторон он был окружён бузиной и засохшим бурьяном. На фронтоне дома зияла дыра: казалось, оттуда выскочит чудище (если пофантазировать): когтистое, крылатое, лохматое, носатое.
- «А чего с ним не так?».
- «Там призраки по ночам кричат».
- «А больше там никто не кричит?».
Вадим пожал плечами.
- «Призраки не кричат. Так только лешие делают и…», - заметил тихо Тимофей.
- «А слишком любопытные мальчики не кричат, господин всезнайка?», - презрительно произнёс Андрей.
Это была его обычная реакция на познания Тимофея.
- «Ерунда, - брезгливо продолжал он,- пустой дом, нет там никого. Поняли? Наши мужики доски воруют оттудова. А мой старший брат там был, принёс ложки серебряные, старинные…».
- «Но ведь говорят, там кто-то по ночам воет!», - не унимался Вадим.
- «Ерунда! Кто так говорит?».
- «Все так говорят! А баба Чернава в прошлом году слыхала, когда на дойку шла…».
- «Нашёл, кого слушать, дурак! Хотите вот, сходим туда. Ерундовое дело!».
- «А вот и сходим!».
- «И сходим!».
***
Ни один из спорщиков так и не очутился возле дома трактирщика. Тимофей еле пролез сквозь бурьян в сад. Ставни одного из окон были отворены. Мальчик осторожно заглянул туда. Туда, где была тишина, такая тишина, будто бы время остановилось.
Тимофей осторожно залез на завалину, боясь что-нибудь сломать, и перелез через оконную раму. На полу справа лежала треснутая оконная рама; в углу слева стоял огромный шкаф с отворенными дверцами. Ничего ценного и не ценного там не было.
Тимофей сделал несколько шагов. Полы, несмотря на старость, выглядели крепко, будто недавно сделанные. Мальчик решил исследовать другую комнату, куда вёл дверной проём слева.
Она оказалась более богатой. Здесь было много лавок и сундуков, какие-то мешки и одна большая бочка, которой было, наверное, не менее ста лет. Была и ещё одна штуковина, которая была интересна, чем все вещи, вместе взятые. Она называлась лигнус. Это было то же самое, что и глобус для нас. Ксилус представлял из себя модель дерева (скорее всего, дуба). Все учёные утверждали, что Мир – это дерево (точнее, Древо), вокруг которого вертится всё остальное. Мало того, они, говорили, это доказали. По крайней мере, так было написано в книгах.
Где-то в середине Древа располагался широкий квадрат: собственно, это и был мир, где в огромном Окияне-Море располагались материки, архипелаги острова. По краям квадрата находились горы, которые именовались Великим поясом. Именно благодаря им, считали многие древографы, вода из Океана не оказывалась за пределами мира. Однако, Каменный пояс всё-таки прерывался в районе восточного угла: каким образом местные моря остаются на месте - пока науке неизвестно.
На карте аккуратнейшим образом были вычерчены острова и материки, а какой-то каллиграфист постарался над легендой. Тимофей принялся читать, и ему удалось разгадать некоторые из надписей: Океан-море, Полунощные горы, Буйное поле, Этривская пустыня. Маленькими булавками были обозначены города: Златоград, Арахлин, град Антон. Тимофей долго-долго пытался найти город Ячменьск и Гороховое царство, но старательный картограф не позаботился подписать их. Они были как крошечный карлик среди других стран-великанов. Хотя и им было, чем славиться.
