Впервые на русском языке выходит подробная история Англии. Питер Акройд, знаменитый писатель, телеведущий, историк, автор биографий знаковых личностей (Чосер, Ньютон, Шекспир, Чапли, Хичкок), уместил ее в шести томах. Мы публикуем интереснейший отрывок из его второй книги «История Англии. Тюдоры». Речь в нем пойдет о великой Елизавете I, королеве-девственнице.
Елизавета пребывала в Чартерхаусе на протяжении пяти дней до официального вступления во владение Тауэром, что было предварительным шагом к ее коронации. Она торжественно ехала верхом по улицам города, где ее приветствовали детские хоры и ученые. Въехав в Тауэр, она сказала своим сопровождающим:
«Кто-то был низведен правительницей страны до узника этой тюрьмы. Я же выросла из узника этой тюрьмы в правительницу страны».
Сообщают, что она сразу прошла к камере, в которой когда-то пребывала в заточении, и упала на колени в молитве.
К выдающемуся ученому и магу Джону Ди обратились с просьбой составить гороскоп с целью выявить наиболее благоприятный день для коронации. Такой день был установлен — воскресенье, 15 января 1559 года, а предшествующий день был выбран для торжественного шествия ее по улицам Лондона от Тауэра до Вестминстера. Облаченная в богатую королевскую мантию из золотой парчи на горностаевом меху, Елизавета восседала в открытом златотканом паланкине, который сопровождала тысяча всадников.
Это был день парадной церемонии, в который королева исполнила свою роль с огромным мастерством и удовольствием. Она махала зрителям рукой и выкрикивала приветствия: «Господь да хранит вас, мой народ!» Она удивленно и радостно всплескивала руками, слушала, как ребенок щебечет короткую молитву, «с неусыпным вниманием на лице; лик ее непостижимым образом менялся так, что можно было подумать, будто слова ребенка имеют отношение к ней лично». Она грациозно принимала маленькие букетики цветов и веточки розмарина, которые вручали ей бедные женщины Лондона. Ни от кого не укрылись ее радость и удовольствие. «Спаси вас всех Господь!», «Всем сердцем вас благодарю!». Когда процессия проходила по улице Чипсайд, было видно, что Елизавета широко улыбается.
«Я только что услышала, как кто-то в толпе сказал, —поделилась она со своим сопровождающим, — я помню старика Гарри Восьмого».
В ней сохранилась способность олицетворять народный дух, которой обладал ее отец. Когда Библия на английском языке была на шелковой нити опущена в ее паланкин, она приняла ее обеими руками, поцеловала и прижала к груди. «Я благодарю город за этот подарок и почитаю его больше всех других». Когда были прочитаны молитвы за возвращение к истинной религии, она возвела глаза к небу и воскликнула: «Аминь!» На ее пути было организовано бесчисленное множество сцен с представлениями. На Малом акведуке по улице Чипсайд была воздвигнута аллегория Времени и Истины.
Елизавета поинтересовалась, кем является старик, держащий косу и песочные часы, но это она, конечно, уже знала. «Время», — был ответ. «Время! — воскликнула она. — Именно время привело меня сюда!» Проезжая мимо Темпл-бара, она крикнула народу: «Я буду для вас хорошей королевой, оставьте в этом все сомнения».
<...>
Елизавета всегда появлялась в компании семи леди опочивальни и шести фрейлин, все они были одеты в одежды черного или белого цвета либо обоих этих цветов. Она не хотела, чтобы красота платья какой-либо из ее сопровождающих затмила эффект от ее ярких нарядов. На девушек были наложены жесткие правила. Они не должны были справляться у королевы о государственных делах, а также никогда не могли обручиться или выйти замуж без согласия государыни. За несоблюдение этих правил некоторые из них были заточены в тюрьму. Сама Елизавета, естественно, всегда выделялась из толпы. У нее был несколько смуглый цвет лица, который королева унаследовала от матери, но она наносила на лицо яичный белок, квасцы и другие вещества, ввиду чего со временем оно приобрело блестящую белизну; ее лицо считалось слишком вытянутым, чтобы быть безупречно красивым, однако глаза ее были большими и выразительными. Волосы государыни были золотисто-рыжего цвета, равно как у отца, а скулы высокими, как у матери. Благодаря несколько крючковатому носу она напоминала орлицу.
Елизавета назначила сэра Уильяма Сесила государственным секретарем, сказав ему:
«Вы будете давать мне такие наставления, которые сочтете наилучшими; не считайтесь с моими личными желаниями».
Здесь она избежала разочарований. Сесил служил ей верой и правдой до конца своей жизни. Она называла его своим «духом» и обращалась к нему «Сэр Дух». Он начал свою карьеру в царствование Эдуарда VI и сумел даже в правление Марии сохранить расположение к себе и репутацию самого способного и трудолюбивого чиновника того времени. В его привычку входило составление подробного анализа конкретной проблемы; при этом аргументы за и против были изложены в двух колонках. В государственных и религиозных делах он придерживался среднего курса, и в этом отношении он очень чутко прислушивался к пожеланиям своей государыни. Исследователь Елизаветинской эпохи Уильям Кемден писал, что «из всех гениев он был самым рьяным работягой; из всех деловых людей — самым гениальным». Сесил был и бойцом — во всех смыслах этого слова.
<...>
Елизавета получила власть несмотря на то, что была женщиной. Она возглавляла королевский двор, который состоял практически из одних мужчин и насчитывал около полутора тысяч человек, и должна была учиться держать под контролем свой совет, состоявший полностью из мужчин. Елизавета от природы была дипломатом, хитрость в ней сменялась упрямством. Ей не нужна была армия переводчиков, поскольку она владела латинским, итальянским, французским, испанским и немецким языками. Интеллект и сообразительность королевы были бесценны; волевой и властный характер помогал ей в непрекращающейся битве с миром. Испанский посол отмечал, что Елизавету боялись гораздо больше, чем ее сестру, и что приказы она отдавала столь же властно, сколь ее отец. Однажды государыня сказала, что очень бы хотела «совершить что-то, что заставит славу о ней при жизни ее распространиться в зарубежные страны и послужит поводом для посмертной памяти». Ничего конкретного совершать было не нужно. Ей было достаточно — и даже более чем достаточно — оставаться самой собой.
С этого времени берет свое начало культ Елизаветы. Ее в конце концов стали почитать как обладающую неистовым духом Девору — героиню Книги Судей Израилевых; она была Юдифью, была Эсфирью. Была Глорианой и Пандорой. Была Астреей, греческой девственной богиней справедливости, которая в золотой век жила на земле средь живых; Астрея вознеслась на небо как созвездие Девы. Дни рождения и коронации Елизаветы считались национальными праздниками и отмечались парадами, банкетами и музыкой.
В судьбе королевы можно найти многие знаки провидения. Ее день рождения — 7 сентября — также был праздником Рождества Богородицы. В тот день победитель рыцарского турнира Генри Ли возвел павильон «церкви подобный, внутри которой горело множество огней».
Картины, миниатюры и гравюры по дереву изображали Елизавету в качестве аллегорической фигуры в обстоятельствах славы. Другой вопрос состоит в том, был ли английский народ ослеплен и обманут этими творениями. Глубокие запасы безразличия и даже цинизма помогли не поддаться льстивым речам. Настроения и мнения английского народа середины XVI века установить невозможно, однако нет сомнения в том, что они, как и представители всех других поколений, не отличались покорностью и верностью.
И все же Елизавету стали величать королевой-девственницей (подразумевая отсылки к другой непорочной деве — Богородице), девизом которой было semper eadem — «всегда неизменна». Это стало общеизвестной истиной и, возможно, трагедией периода ее правления.
Надеемся, вам было интересно читать материал. Оставьте комментарий и подпишитесь на наш канал — у нас много увлекательных историй о книгах, литературе и культуре.