Мне восемьсот лет.
Я хочу дотянуть до тысячи.
Низачем.
Просто.
Раз в жизни дотянуть до тысячи лет.
Посмотреть, что там будет, хотя, мне кажется, я уже знаю, что там будет, могу предвидеть, - когда живешь слишком долго, все больше понимаешь, что в мире повторяется одно и то же.
Вот это и опасно.
Что одно и то же.
Что больше ничего нового я в этом мире не придумаю, ничегошеньки-ничего. Сам не знаю зачем, беру билет до Брюсселя (а я сейчас в Генте, да, в Генте), поехать, посмотреть Европу в миниатюре, что из неё сделали, какую-то интерактивную чертовщину, где показана вся история Европы от кельтских празднеств до шествий Выживших, от первых римских дорог до восстановления городов после Битвы Тысячелетия. Я должен заметить в стремительно меняющемся мире хоть что-то новое, хоть какую-то зацепоччку, загвоздочку, из которой можно написать что-то, новое что-то – иначе рискую проснуться на старте.
Поехать куда-нибудь, говорю я себе. Поехать. Увидеть что-то, чего я еще не видел. Сочинить что-то, чего я еще не сочинял. Полететь. По старинке. На самолете. Никаких порталов, никаких навороченных технологий – иначе они там подумают, что мир стал слишком… далеким от реальности, ненастоящим каким-то, а значит, пора на старт, все сначала.
Лететь. Куда-нибудь. Бродить по незнакомому городу, слушать его истории, невероятные, удивительные, вот на один город претендуют два государства, мой, нет, мой, - только обоих государств уже много веков, как нет, а они все враждуют, не могут договориться, и город застыл одновременно в двух странах, которых нет, и в то же время – ни в одной из них, сам по себе. Вот, вот, отличная тема, и будь я проклят, если не выжму из неё что-то интересное…
Тогда получится продержаться еще несколько лет.
А там еще.
И еще.
Но до тысячи, наверное, все-таки не дотяну.
Мир слишком хрупкий, слишком неустойчивый, иногда он становится слишком скучным, слишком предсказуемым, - и они там решают, что хватит уже, можно бы что поинтереснее забабахать, и опять звонок будильника, и воспоминание про черную бурю, и пошло оно все, и спать, спать до обеда, и…
Так что мир нужно делать поинтереснее, поживее – и тоже не сильно, а то им покажется, что смешение человеческого сознания и Интернета, коллективный разум – это что-то уже запредельное, это уже не надо, хватит-хватит, снова на старт.
Так что до тысячи у меня не получится.
Даже здесь, в реальном мире.
Думаю, можно ли довернуть до тысячи лет в нереальных, вымышленных мирах.
Кажется, нет, не получится – если не получается даже в этом.
.
- А вы все пишете?
Это мой враг.
Смотрит на меня, спрашивает:
- А вы все пишете?
Киваю:
- Н-ну… да…
Чего спрашиваешь, думаю про себя, ни разу, что ли, не видел мои книги на полках, а ведь видел же, видел, завидуешь же…
- А вы?
- Да… завязал как-то…
Смотрю на врага, не верю себе, быть того не может, чтобы ты вот так просто бросил писать, да ты желчью исходил, что у меня получается создавать миры лучше, чем у тебя…
…не верю…
.
…какие-то книги удаляются от меня, отскакивают, стоит мне протянуть к ним руку. Некоторые отодвигаются медленно, нехотя, будто еще сомневаются, нужен ли я… вернее, нужны ли они мне. Или и так и так, и я им не нужен, и они мне не нужны. И вообще чего я трачу время на книги, которые от меня убегают, надо смотреть на те, которые сами ко мне тянутся, книги лучше знают, что я им нужен, или что они мне нужны. Иногда хочется попробовать схватить книжку, которая от меня убегает, посмотреть, пролистать – и тут же понимаю, что черта с два мне позволят это сделать, черта с два. Да и сам не рад буду, если прочитаю книжку, которую читать не надо, ничего с этой книжки хорошего мне не будет.
Так что надо расслабиться.
И просто протянуть руку.
Вот так.
Распахнутую ладонь, в которую сядет нужная книга.
Сразу несколько книжек хотят устроиться на моей руке, хлопают страницами, отталкивают друг друга, черт, похоже, без моего решения не обойтись. Тяну руку, да не пурхайтесь вы, распурхались тут, дайте хоть аннотации прочитать, вот, что делать, если у всех в высшем обществе есть призраки предков до черт знает какого колена, а ты один без роду, без племени, потому что родился только вчера, и у тебя даже родителей нет… м-м-м-м… интригует… Беру. Другая книга буквально отталкивает первую, сует мне в лицо аннотацию на обложке, - я сбил на обочине дороги женщину… но женщину ли? Что за странный силуэт вот уже двадцать лет стоит на остановке? – А ведь и это интригует, ничуть не меньше. Хочется гаркнуть на книги – а ну р-разлетелись – не гаркаю, хочется пригрозить, что сейчас вообще развернусь и уйду, и только меня и видели – понимаю, что черта с два я куда-то уйду, возьму книжку, как миленький, за этим меня сюда они и привели. Они… А можно мне две книжки сразу, спрашиваю у кого-то у никого – мне не говорят не да, не нет, я прижимаю к себе две книжицы – понимаю, что не удержу две, что где-то там решили, что мне пока только одну.
А можно потом вторую, спрашиваю у кого-то у никого. Мне никто не отвечает, я только чувствую в сознании – можно. А когда-нибудь в какой-нибудь жизни, когда я напрочь забуду этот вечер, этот магазинчик, - мне дадут прочитать обе книги сразу, ну, не сразу, но так, сегодня одну, послезавтра другую, и посмотрят, что из этого получится.
Это не сон.
И не вымышленный мир.
Самое поганое, что это реальность – самая что ни на есть реальность, а летающие книги уж никак не вписываются в реальный мир. И списать это на какие-то понаворочанные технологи никак не получится, нет таких технологий, чтобы книжки летали.
А они летают.
Последний раз смотрю на стеллажи – с легкой надеждой. Здесь могут быть мои книги, говорю я себе, книги, написанные в предыдущих циклах. Только я уже не помню, что это мои книги. Это даже здорово, читать историю, которую когда-то написал сам, и пробирает что-то, торкает в душе, это же что-то до черта знакомое, это же… это же… и так до конца никогда и не узнаю, я это написал или нет…
.
…а что, может быть, очень может быть, может, они там (они? Кто они?) нарочно все это делают, сначала дадут мне написать книгу – нет, не просто книгу, а такую Книгу, с большой буквы, которую автор одну за всю жизнь напишет, если повезет. Потом обнулят меня, снова поставят на старт – будильник, воспоминание о летящем железном листе, спать, спать, пошло оно все к черту, кофе в постели, ленивый день ни о чем, звонок под вечер, такси вас ждет… Потом, уже в этой жизни, когда Гент высосет меня до последней капли, мне подсунут в магазине мою собственную книгу, написанную когда-то, книгу, которая перевернет всю мою жизнь, и буду читать запоем… А потом через сколько-то лет напишу свою Книгу, самую важную книгу уже в этой жизни, и буду читать её уже в другом цикле…
Может, и такое случается.
Я не знаю…
.
Это не может быть совпадением, говорю я себе.
Не может.
Быть.
Совпадением.
Холодеют руки.
Воровато оглядываюсь. Мой враг далеко, где-то в лабиринтах своего большого дома. Я надеюсь, что далеко. И что можно вот так листать страницу за страницей…
Какого черта ты говоришь мне, что больше не пишешь, какого черта, когда я листаю и листаю, и не могу добраться до края страницы, где кончается перечень твоих нетленок… хоть бы названия, что ли, поменял, скотина чертова, хоть бы рисунки на обложках поменял – мои, авторские, - нее-ет, все как есть передрал внаглую, только имя свое соизволил поставить…
Все еще надеюсь, что это не по-настоящему, что это ерунда какая-то, идиотская выходка моего врага, сделал себе такой вот сайт, передрал мои книги, присобачит свои обложки, устроил ярмарку тщеславия... Надо бы на него стукнуть за нарушение авторских прав, где тут кнопочка, «пожаловаться на сайт»…
…стоп.
Ёкает сердце, нет, что-то тут не так, еще не могу понять, что именно – но не так…
А вот.
Набираю в поисковике свою фамилию.
Жду.
Вылезают какие-то двадцать книжонок, которые я создал еще до старта, еще до железного листа, вонзившегося мне в горло…
…и все.
Непослушными пальцами набираю названия своих книг – зря, что ли, вспомнил их только что, все, все, за тысячи тысяч лет – поисковик услужливо выдает книги с именем моего врага на обложке.
- …любуетесь?
Вздрагиваю, как подстреленный, вот черт…
Оборачиваюсь, смотрю на злобные глазёнки на мясистом лице.
- Это… это как?
…а потом зазвенел будильник.
.
Вот да.
Я серьезно.
Потом зазвенел будильник.
Набатом в памяти – черная буря, летящий металлический лист, и – ускользающий обрывок не то воспоминания, не то сна про футуристический навороченный компьютер и поисковик…
…спасительная привычка держать подле кровати блокнот, второпях записывать обрывки снов…
…такси…
…аэропорт…
…исполинский атом железа…
…электричка в пряничный Гент…
…и как бы невзначай обращаюсь к весело болтающему врагу, а вы где живете, да я так, думал, может, наведаться как-нибудь…
Он настораживается, понимаю, что сболтнул лишнего, перевожу разговор на то, что я вот в новой стране, в новом городе, вот не знаю ничего, у меня и знакомых-то нет, боязно как-то… Моя уловка работает, мой враг вспоминает про чей-то день рождения в субботу, а вы ко мне приходите в особнячок, пообщаетесь с людьми…
(окончание следует)