1. Текст.
Михаил Щербаков
Посещение
Не усердствуй, на этих трёхстах стеллажах — в основном
криптограммы, лишь кое-когда — логарифм, палиндром...
Но интимных посланий ты здесь не найдёшь ни строки.
Шлют в избытке, да мне сохранять не с руки.
Этой ширмы не трогай, за ней пусть не гибель, но риск:
там ютится — отнюдь не наложница, нет — василиск.
Он не кормлен, но если бесшумно его миновать,
не проснётся. Полицию можешь не звать.
Эти с тонкой фигурой резьбой вертела-близнецы
суть антенны для ловли особых лучей и пыльцы,
но не больше. Не розги для дам, не ещё что невесть.
Успокойся, антенны на место привесь.
Прямо драма, насколько у страсти глаза велики.
Кстати, помни: в подполье как раз под тобой — ледники.
Вряд ли стоит, всем телом вращая, ломать реквизит.
Распалишься, намокнешь. Тебя просквозит.
Угловой же камин не расценивай как таковой:
в эту утварь вмонтирован мной типовой бытовой
генератор погодных сюрпризов... При чём тут постель?!
Не свирепствуй, ведь ты же не следователь.
Трижды в сутки — в одиннадцать, в семь пополудни и в три
на рассвете — я утвари сей говорю «Говори!»,
и несётся циклон в Вавилон, ураган в Мичиган.
Жрец дельфийский в сравненьи со мной — мальчуган.
Если то, что в твоем называется «спать» словаре,
посещает одних еженощно, других — по поре,
то, — не всех же к одним и другим причислять, господа! —
я из третьих. Из тех, что не спят никогда.
Не вибрируй, дыши через раз... В остальном я вполне
зауряден. И что у других при себе, то при мне:
сердце справа, зелёная кровь, голова на винтах...
и довольно. Давай рассуждать о цветах.
Я люблю гиацинты. А ты?
https://yadi.sk/d/BgjnAXlrekn2CA
2. Для примитивного сознания даже ближайший отлёт от реальности, хотя бы и с целью рефлексивного обзора её в целом, представляет неимоверную трудность. Вот почему оно довольствуется колхозной прозой С. П. Бабаевского и прочих социалистических реалистов, реализм которых прилипчив к реальности как презерватив к рабочему телу. На самом деле подобный реализм, конечно, нереален и представляет собой плод филистерства, умственную пошлость как таковую. Известно, что «Кавалер Золотой Звезды» был не столько реализмом, сколько чудовищной лакировкой неприглядной реальности, такой, что из лака возникала под пером плодовитого сказочника новая реальность. Но даже если бы примитивный реализм достиг своей провозглашаемой цели и выразил реальность предельно точно, то сразу бы возник вопрос: зачем миру две реальности — (1) первичная и (2) вторичная, тщательно скопированная с первичной?
Вот это извечно-краткое и критически-недоуменное «Ты что сказать-то хотел?» часто не только рушит грандиозные планы, но и отменяет великие достижения.
3. Многообразные художественные средства, — взятые разумеется из самой реальности, ибо больше неоткуда, — позволяют автору смешать сухие краски реальности с маслом своего ума и растворителем своего сознания, получая тем самым уникальную колористику своей картины.
Для чего это нужно? Для (1) выражения понимания реальности, того предмета, который попал в художественное произведение. И (2) для выражения отношения к этому предмету и, возможно, через этот предмет — к реальности в целом. Тем самым ум и душа художника получают зримую и слышимую предметность, не теряя при этом своих изначально-смысловых качеств. Предметы искусства — это зримые и слышимые смыслы.
4. Усвоив эту предварительную эстетическую мудрость, можно приступить к толкованию стихотворения М. К. Щербакова «Посещение».
4.1. Толкование самое простое, бросающееся в глаза, есть толкование сюжетное. Оно будет состоять в описании сюжетной линии стихотворения. Фабула проста: Хозяин принимает Гостя и сдержанно-вежливо предупреждает, что двигаться по дому лучше по размеченной траектории, чтобы не попасть в неловкое положение. Таков и сюжет: Гость ходит по дому, всюду заглядывает, всему дивится, всё хватает, а Хозяин комментирует, что сие мол не слишком правильно.
Сюжетное толкование даёт лишь материальную основу для последующих толкований и выявления более изощрённых смыслов. Ибо вряд ли стоило ради такой примитивной сюжетной простоты вообще браться за перо и что-либо писать.
4.2. Толкование фантастичное. Если присмотреться к деталям сюжета, сразу бросается в глаза фантастичность обстановки, «детали» грандиозны («на этих трёхстах стеллажах»), внутренне содержание деталей раскрывает ещё большее смысловое величие, чем то, как они внешне грандиозно представлены («на этих трёхстах стеллажах — в основном криптограммы»), ибо триста стеллажей почти одних криптограмм чего-нибудь да стоит. Такой накопленный опыт, при интенсивном его использовании, чреват колоссальными свершениями.
Нетрудно пройтись по сюжетной линии и выявить все фантастические детали. Автор переходит от одной детали к другой, можно даже сказать громоздит Пелион на Оссу, но даже эти горы слишком пологи, слишком равномерны в сравнении с тем, что творится в последних двух строфах. В них автор фантастику и ирреальность доводит до кульминации. Сперва предварительно остраняюще характеризует себя как никогда не спящего, а в последней строфе под видом одинаковости со всеми людьми излагает своё полное отличие и от Гостя, и от других людей: «сердце справа, зелёная кровь, голова на винтах»… Человек не просто другой закваски, но даже другой физиологии и анатомии.
4.3. Толкование символическое 1. Зеркальный реализм и зеркально противоположная ему фантастика, конечно, недостаточны для такого мэтра поэзии, как М. К. Щербаков. Хотя уже и в таком сочетании выявляется и (1) мастерство автора, и (2) способность смыслов к такому сочетанию в себе как целом реального и ирреального.
Сочетание реального и ирреального позволяет автору создать пародию на бытовой приземистый фрейдизм. Гость всюду видит знаки хозяйской сексуальности и беспардонно старается подробнее с ними ознакомиться, разумеется проецируя своё отношение к миру и людям также и на Хозяина. Хозяин же, полный сдерживаемой иронии, толкует все эти предметы совсем иначе, именно ирреально, делая это якобы скрытно-сексуальное не просто нежелательным для раскрытия по индивидуально-интимным причинам, но и по существу невозможным для ума и сознания Гостя. Но наивное хамство Гостя не затихает, поэтому кроме «интимных посланий» появляются «наложница», «розги для дам». Наконец Гость почти готов вывести Хозяина из себя, так что последний задаёт первому вопрос: «При чём тут постель?!»
4.4. Толкование символическое 2. Жалко было бы губить недопонятостью такую талантливую поэтическую миниатюру, найдя на её вершине лишь насмешку Хозяина над животной основательностью Гостя.
Разумеется, стихотворение в целом более основательно, а вершина его более остра. Для внимательного взгляда и острого слуха понятно, что Хозяин создал уникальный индивидуальный мир, в который Гость, скорее всего, не прошен, в котором он не ждан, но принципы вежливости не позволяют Хозяину выставить Гостя за порог. Поэтому своё недовольство Хозяин сублимирует в иронии, конечно же иронически-фантастично толкуя обстановку своего дома и его утварь. И тут невозможно отделить одно от другого и решить: (1) наговаривает ли Хозяин фантастическую напраслину на свой дом и себя самого или (2) сам Хозяин и его дом реально так фантастичны? Правильно мыслить эту ситуацию следует так, что имеется и то, и другое. Непременно присутствует в этой иронической фантастике также и самоирония. Если «Жрец дельфийский в сравненьи со мной — мальчуган», стану ли я так долго терпеть нежеланного посетителя? Он ещё разрушит чего... Из хрупкого.
Итак, индивидуальный мир уникален, герметичен, непонятен, обладает собственной ценностью и, главное, атомарен, что, впрочем, означает лишь греческое именование индивидуальности, то есть неделимости. М. К. Щербаков показывает, что такое возможно, и бесстильной общности следовало бы считаться с такой индивидуальностью, что, однако, значимо лишь для внешнего этой общности восприятия, а не для неё самой. Сама она сие не воспримет. И продолжит хамить.
5. Толкование символическое 3. Символом предельной несовместимости этих двух людей и этих двух миров оказывается окончание стихотворения. Тут, наконец, Хозяину надоедает крайне невежливая назойливость Гостя и он обрывает её: «и довольно. Давай рассуждать о цветах».
Разговор переводится с дома и Хозяина на цветы: «Я люблю гиацинты. А ты?» Это последняя строка. И её контрастная, сравнительно с обширным содержанием всего стихотворения, краткость, её замкнутость на себя внутренней рифмой («гиацинты — А ты?») символизирует, что посещение завершено и разговора о цветах бессмертия не будет, хотя он и предложен.
6. Любите поэзию!
Первопубликация: https://www.facebook.com/notes/максим-бутин/4704-посещение/1683218831847696/
2020.07.20.