Бывает иногда, что оппоненту доказываешь его неправоту так, что возразить ему оказывается просто нечего, но вместо признания своей несостоятельности он выдаёт приступ злобы и всё равно остаётся при своём. И тогда со стороны становится непонятно, как можно даже не находить в себе силы достойно проиграть, но с его стороны иногда всё выглядит наоборот: это он сильный, а ты слабый и ничего не понимаешь. Как такое может получаться и что за этим стоит, попробуем разобрать в этой статье.
Вообще, иногда злобу испытывать свойственно каждому. Даже самому доброму, если происходит что-то не могущее не вызывать возмущения, и происходит сверх всякой терпимости. Когда появляется кто-то, кому ты ничего плохого не делал, но он не может без того, чтобы не делать плохо тебе. Когда кто-то пытается тебя нагнуть, отнять то, что нажито честным непосильным трудом, разрушить то, что ты с такой любовью создавал. Когда он не хочет останавливаться, не хочет идти на переговоры, и когда не находит состоятельных оправданий, но не видит в этом проблемы и всё равно в наглую продолжает переть вперёд.
Когда нападающий не хочет ничего понимать, не хочет слушать, а хочет только кричать своё, и слышать только себя, кидаясь на тебя за то, что не хочешь с ним соглашаться. И вот тогда появляется желание как следует вдарить по нему (в прямом или переносном смысле), чтоб дошло, как зря он это делает, и получить от этого определённое удовлетворение.
Появляется желание поставить неправого в ситуацию, где он будет неизбежно получать за каждую свою неучтивость. И получать так, чтобы дошло, что это ему не выгодно. И получать до тех пор, пока до него дойдёт, что чем дольше он будет что-то недопонимать, тем ему же больнее. Чтобы увидеть, как ему придётся обуздывать свою наглость и дурь, и учиться уважать то, что он по-другому уважать никак не хочет.
Удовлетворение от ответного удара логично тем сильнее, чем дороже была потеря всего того, по чему нанёс удар сам агрессор. И это абсолютно естественно, потому, что оно является составляющей импульса, который толкает на защиту своего места под солнцем от тех, кто пытаются его отжать. Но только отличие нормального человека в том, что его потребность в злобе может идти лишь до того момента, пока кто-то покушается на его собственное, и строго до этого момента. А там, где вторжения на его территорию прав заканчиваются, заканчиваются и мотивации к злобе. И потому в обычном режиме он не для кого злобен и не представляет проблемы для других ему подобных. Однако есть в обществе порода личностей, в понимании которых границы своего и чужого подвинуты. И они прут на чужую территорию в таком режиме, как будто это принадлежащее им по праву, и как будто они просто берут своё. И по случаю сопротивления они проявляют такую злобу, как будто это не они, а на их территорию кто-то покушается.
Чингизхан говорил: «Самая большая радость для мужчины — это побеждать врагов, гнать их перед собой, отнимать у них имущество, видеть, как плачут их близкие, ездить на их лошадях, сжимать в своих объятиях их жен и дочерей». И вот такие приходят на чужую территорию, и приносят ущерб, и получают удовольствие не просто от добычи, но и от страданий своих врагов, которые посмели сопротивляться. Психология таких людей отличается злобой, которая в дежурном режиме всегда имеется в отношении своих потенциальных противников, и всегда бежит впереди паровоза.
В злобе агрессоров попутаны местами причины и следствия, и держится она системе смысловых спекуляциях, несоответствия которых скрываются во тьме, которую они несут внутри себя. Поэтому они не любят свет, который наглядно покажет их неувязки, и инстинктивно сторонятся попыток что-то разбирать в их неправоте. И в ответ на любые попытки что-то прояснить в этом контенте у него запускается сопротивление, движимое тем же процессом. Поэтому и манеры диалога у них соответствующие: ты ему докажешь, что он не прав, такими доводами, на которые ему нечего возразить, а в ответ приступ злобы.
Злоба не означает в данном случае неумение проигрывать; это инкубатор, в котором рождается мотивация к действию. И злоба не означает отсутствие ответа; это и есть ответ: злящийся не принимает положения, которые следуют из приведённых ему доводов, и он намерен навязать свои положения. И поражения на данном этапе он не принимает – он намерен продолжать бороться, и продолжать навязывать свои положения уже другими методами, выходящими за пределы цивилизованной дискуссии, и где эта борьба должна быть остановиться, решать собирается тоже только он сам.