Берестяная грамота №962 была найдена найдена не на раскопках, а в ходе археологического наблюдения за инженерными работами по реконструкции водопровода на углу современных улиц Никольской и Михайловой. Грамота состояла из двух фрагментов, образующих целый документ - большое письмо из восьми строк.
Непосредственно под грамотой был обнаружен клад серебряных монет новгородской чеканки ("новгородок"), датируемых концом второй четверти XV века (до 1447 года).
С разбиением на слова грамота читается так:
Перевод на современный язык:
Челом бьет Олексей от Заболотья (?) Софонтию и Тимофею. Что [касается того, что] вы поручили мне свою землю, то я теперь пораздавал пожни от вашего имени. Поп говорит: «Предъяви грамоту, на основании которой ты давал». Олексей [говорит]: «Приказали мне старшие (старосты), и я давал». А теперь поп говорит так: «Ты давал пожни в наймы, а кто будет те пожни косить, тех я схвачу, да траву на шею привяжу и поведу в город (то есть в Новгород)». Как, господа, теперь обо мне позаботитесь? А я вам, своим господам, челом бью. Если, господа, меня пожалуете, то отошлите, господа, ко мне грамотку до Петрова дня, потому что, господа, сено косят на Петров день.
Упоминаемый в грамоте Софонтий может быть тем же лицом, которое фигурирует в берестяной грамоте №466 первой половины XV века, найденной в непосредственной близости от перекрестка Никольской и Михайловой улиц.
Из грамоты видно, что конфликт Олексея с попом — это спор о том, кто имеет право распоряжаться землей; власть попа явно выходит за рамки церковных дел. В конце письма Олексей просит господ, если они его «пожалуют», то есть решат спорный вопрос в его пользу, прислать об этом «грамотку» до Петрова дня — даты, когда по общерусской традиции начинали сенокос.
Последняя фраза на первый взгляд звучит несколько странно — как если бы кто-то в тогдашней Руси мог не знать, когда начинается сенокос. Вероятно, автор хотел сказать «пришлите грамотку (подтверждающую мои права) до Петрова дня, потому что в Петров день поп осуществит свою угрозу», и это совершенно нормальная структура дискурса; но вместо «поп осуществит свою угрозу» он сказал просто «будут косить», справедливо считая, что эта эквивалентность адресатам ясна.
Воротъ в древнерусском и в современных говорах означает ‘шея’ (современное значение ‘воротник’ у этого слова вторичное).
Взвязати — очень колоритный глагол, в котором приставка вз- передает движение снизу вверх (в данном случае от земли, где находится трава, к шее человека).
Да траву на воротъ взвѧжю — явно как знак того, что они крали сено. Очевидно, украденное привязывали на шею пойманного вора. Яркое свидетельство о таком обычае, сохранившееся в литературном языке, — пословица Брань на вороту не виснет.
В работе М. Седовой (2003) «Быт томичей на крестьянском дворе» написано: «Сурово наказывало общество и за воровство; вору вешали украденное на шею и водили по селу, чтобы всякий мог его ударить и плюнуть». По свидетельству белградского профессора Л. Раденковича, в восточной Сербии обычай вешать на шею украденное сохранялся еще в XX веке. Широко распространено поверье, что вор после смерти будет носить все украденное на шее.
При написании поста автор активно пользовался материалами сайта gramoty.ru.